Частная практика

Часть 8

— Люся, я заложил опыт, по подготовке субстрата, буду поздно, там надо температурный режим блюсти.

С этими словами Виктор ушёл на работу. И вечером Люсе пришлось самой выгуливать теперь проживающую у них собаку. Причём очень немаленькую собаку. Афганская борзая, кобель, рыжий, такой совсем-совсем рыжий, умный, и о-о-о-очень большой, вот прямо на верхней границе своего породного собачьего роста. Семьдесят пять сантиметров в холке.

Чудесное и красивейшее животное. У псины был только один-единственный недостаток — новую хозяйку он признавать не хотел. В иерархической лестнице своей стаи он поставил её ниже своего хвоста. По его собачьим понятиям, Виктор, естественно, был самый главный — вожак стаи, потом шёл он — пёс, а Люсе досталась роль обслуживающего персонала.

То есть кормить себя он Люсе позволял, но как бы свысока — одолжение делал; гладить, играть в отсутствие хозяина — так это пожалуйста. Морду на колени клал, в душу заглядывал. Но только наедине. В присутствии Виктора пёс вёл себя как верный пёс, но только для него. Даже скалился, если Люся приближалась.

А ещё он будил их по утрам. Причём самым оригинальным способом.

Он подходил к дивану и лизал их губы.

Очень приятное пробуждение — от шершавого мокрого языка, прошедшегося у тебя под носом, и не один раз.

Первым он лизал лицо Виктора и… считал. Если Виктор удостаивался пяти лизаний, то Люся только трёх. Если Виктора он «поцеловал» раз семь, то Люсю можно было и пятью разами наградить.

Вот такой член семьи теперь жил в люсиной двухкомнатной квартире, и звали его Бирон. С его появлением, а точнее, переселением из квартиры свекрови к ним, появилась целая куча изменений в быте. Во-первых, надо было раньше вставать, пса выгуливать. Во-вторых, он много, очень много ел. Путь Люси с работы домой теперь всегда пролегал через рынок, где в конце дня можно было прикупить дешёвые обрезки в мясных рядах, а также непроданный за день ливер и селезёнку. Собака любила мясо!

Вот такой этап семейной жизни.

Виктор забежал утром, переоделся и велел вечером его не ждать. Обед взял с собой. Вечер пришлось провести за книжкой, в гордом одиночестве, и разговаривать только с животиной. А ведь совсем скоро Новый год. Только настроение далеко не праздничное. И дома холодно, топят плохо, батареи еле теплые. И спать одной так не уютно. Привыкла она за последние месяцы к Вите рядом, разбаловалась…

Проснулась от того, что тепло, так тепло, что вставать не хочется. Глядь, а рядом пёс лежит, лапы все подобрал, к ней прижался. Ну что с ним делать, Люсю он всё равно не слушает, живёт своей жизнью.

На работе народ обсуждал катастрофу на Абая и Фурманова, просто невероятную катастрофу. Вонь там появилась, и никто, буквально никто не мог понять откуда.

Люсю эта информация насторожила, ведь там и находится сельхозинститут, где Витя вот уже три дня пропадает. Забеспокоилась она, заволновалась и решила после работы поехать, посмотреть.

Только сначала позвонила. Кайрат попросил её не беспокоить их, потому что возникли непредвиденные проблемы. В подробности он вдаваться не стал, сообщив, что все живы и практически здоровы, и если полетит голова, то только его, и, пожалуй, даже с шапкой. На том и отключился.

Весело, ничего не скажешь.

В сторону Абая Люся пошла вечером вместе с собакой, но не дошла, мерзкий, удушливый запах остановил и её.

Вернулась домой, набрала телефон лаборатории.

— Люсь, тут такое происходит… Но все здоровы, только провоняли. Я приду скоро, не волнуйся. Кайрат, погоди, Кайрат, что ты делаешь?

Последние фразы были явно обращены не к ней. И спокойствия этот разговор на душе не прибавил.

А в новостях передавали про неизвестно откуда появившуюся вонь в самом центре города, а также, что меры по выявлению и устранению сего явления уже приняты. Жители могут спать спокойно…

Виктор пришёл далеко за полночь.

В первую очередь он разделся и попросил постирать всё, что на нём было. Пахло оно всё неимоверно.

— Так что произошло?

— Кайрата сняли с завкафедрой. Всё пошло не так.

А дальше он с упоением и очень увлечённо стал рассказывать про свой опыт. В бак ставилась металлическая сетка, на которую укладывался влажный субстрат для ферментации, а именно грязный орешек. Это отходы хлопчатника после извлечения из коробочек самой ваты. В бак вошло три тюка по триста килограммов каждый, плюс вода, которой этот субстрат смачивался. Под дно бака проходили трубки, в которые четырьмя компрессорами закачивался воздух.

Идея состояла в том, чтобы поддерживать именно воздухом температуру не выше шестидесяти градусов — пример этой температуре активно развивается бациллюс субтилис (bacillus subtilis), сенная палочка, которая потом, при засеве субстрата мицелием вёшенки, будет противостоять развитию мицелия плесневых грибов. И в результате вёшенка даст дивный урожай.

Всё было так красиво в теории.. Но вот практика немного подвела.

Субстрат, состоящий из сплошной органики, загорелся, и в помещение повалил пар. Пара было много, по стенам лаборатории текла вода, компрессоры работали что есть мочи, но температура субстрата лишь росла, а потом компрессоры сгорели один за другим, так как были не приспособлены работать при такой влажности. Принесённые им на смену другие компрессоры дали дуба тоже очень быстро.

А субстрат горел, начались всякие анаэробные процессы с выбросом миазмов в окружающую среду.

Великие умы в лице Вити, Миши и Булата бегали вокруг ими же самими сотворённой установки и решали возникшую задачу — как всё это дело прекратить. Кайрата же вызывали в ректорат по пять раз за день, потому что «невинному» эксперименту присвоили звание диверсии и приписали политическую окраску. События происходили шестнадцатого-семнадцатого декабря, то есть как раз на День независимости.