Частная практика

Часть 10

Дорогие читатели! Мы закончили чтение первой части романа и подошли ко второй.

"Когда люди женятся, они более – в большинстве случаев – не живут друг для друга, как они это делали ранее. Скорее они живут друг с другом для кого-то третьего, и для мужа вскоре появляются опасные соперники: домашнее хозяйство и детская."
Зигмунд Фрейд

И так продолжаем!

Задача перед Виктором стояла сложная, практически непосильная. Надо было доделать ремонт в квартире. А именно — побелить потолок в коридоре, покрасить панели и пол.

Вот уже четыре месяца Люся лежала в роддоме. А десять дней назад родился их сын. И завтра, вот прямо-таки завтра их выписывают.

Радость? Ещё какая! Но…

Вот это «но» и было камнем преткновения. Коридор так и оставался не отремонтированным. Комнаты они вдвоём с Люсей успели оклеить обоями, до того, как её положили в больницу, и потолок в комнатах побелён и поражает-таки своей белизной.

Правда, и там без эксцессов не обошлось. Потолок он белил один. Люся в своём отделении работу работа́ла, и проконтролировать мужа не могла никак.

Он же посчитал побелку делом плёвым, хотя до этого момента таким прозаическим трудом никогда не занимался. Нет, один раз помогал глиной мазанку обмазывать в селе, там у него поле опытное было, когда он ещё селекцией занимался. С тех пор он и считал, что нет ничего сложного в строительстве, а уж тем более — в ремонте.

Звонок жены застал его под потолком, он в это время белильной щёткой махал во все стороны и поражался тому, что всё время полосы идут в разных направлениях, а некоторые участки остаются совсем не пробелёнными. Странно, но точно, хотя он старается.

— Вить, ты белишь? — услышал он в трубке голос жены.

— Белю… — задумчиво ответил он, — закатать валиком было бы проще.

— Можешь валиком, если тебе удобней, а ковёр ты со стены снял? Ты его трубочкой скатай и в спальню унеси. Мы его потом во дворе постираем, в выходные.

Виктор почесал голову.

— Люсь, зачем ковёр снимать?

— Он же на стене висит, забрызгаешь.

Виктор услышал смех Рамины и Вячеслава, и обиделся. Нашли повод смеяться, ковёр он не снял. Подумаешь. Во-первых, его всё равно стирать. Во-вторых, он действительно на стене, а не на потолке, и белить ему совершенно не мешает.

Валиком тоже получалось плохо, но как мог. В конце концов, он не строитель и не ремонтник, а агроном биотехнолог-генетик. Потолок стал белым, а значит, задачу свою он выполнил.

***

И вот он стоит после работы посреди коридора и решает, как лучше всё организовать. С чего начать и чем закончить, ведь главное — успеть. На всё про всё у него меньше суток.

Начал он претворение плана в жизнь с выгула собаки. Гулял с Бироном долго, чтобы до утра тот не вздумал захотеть на улицу. Пока ходил по парку, вспоминал, как прожил эти последние месяцы до рождения сына.

Озолотиться, естественно, не удалось! Грибоводню он запустил, и урожай она дала, и, что интересно, не маленький урожай, но как только пошли грибы, его пропуск на радиотехнический завод был ликвидирован. Натальина мать заявила, что в его услугах они больше не нуждаются. Мицелий вёшенки будет готовить её дочь, а за производством следить было доверено Саше Погорелову. Виктор их обучил, так что он больше не нужен.

Это был удар под дых. Переживал он сильно, и не столько обман денежной тёти, сколько предательство друга. Ведь вместе они со школы, с самого первого класса…

Встретился с Сашей. И задал такой болючий вопрос: «Почему?» Ответ был прозаичен.

— Мне семью кормить, понимаешь? Сына учить. Я же для тебя старался, пытался с Натальей свести. Вот женился бы на ней и заправлял и деньгами, и производством. Она в твоём вкусе. Но ты к Люське прикипел. Не обессудь. Всё могло быть иначе и всё могло обернуться в твою пользу. Ты сам виноват, что остался у разбитого корыта.

Переживал тогда, думал, как домой вернуться, как рассказать обо всём жене. Его бывшая его бы со свету сжила, запилила бы и истерику устроила.

Но Люся не устроила истерики.

— Знаешь, Вить, — сказала она, — не по-божески они поступили. Так им с этим и жить. Жалко, обидно, но это лишь деньги. Ну, не было у нас этих денег, так и без них проживём. Зато ты приобрёл опыт, и в следующий раз уже всё будет проще. Ведь так? А они скоро споткнутся и прибегут к тебе. А вот помогать им или нет, только твоё желание будет.

Всё так и случилось: полезла плесень, задавила мицелий вёшенки, как с ней бороться, они не знали, и пришли на поклон, только от ворот поворот получили.

Но вернёмся к ремонту.

После прогулки Виктор попытался закрыть пса в комнате, чтобы не мешал. Не тут-то было, Бирон скулил, скрёбся в двери, обдирая с них краску когтями. А потом просто взвыл…

Прибежали соседи, просили прекратить безобразие. Вой собаки на ночь им вовсе не нравился: вселял ужас и воскрешал суеверия в их душах.

Пришлось собаку выпустить из комнаты.

Эмульсию Виктор развёл пожиже, налил в банку, и, вооружившись пылесосом, начал разбрызгивать её по стенам и потолку. Как ни странно, это оказалось удобно. Подумаешь, потёки по стенам, зато чисто. Когда он дошёл до книжных полок, картинок и фотографий, висящих на стенах, то отключать пылесос не стал, думал, просто по контуру их обойти. Не получилось, они тоже забелились водно-эмульсионной краской…

Жалко, но ничего не поделаешь. Холодильник постигла та же участь. Наконец, невероятно большой коридор был побелен, можно было переходить к покраске панелей.

Но тут взгляд Виктора упал на верного пса, во всей этой затее сопровождающего своего хозяина.

Бирон был белого цвета, только на брюхе оставались рыжие волосы. С мыслью, что пёс может отравиться, Виктор пошёл его мыть, да и себя тоже. От Бирона он колором мало отличался.