Частная практика

Часть 13

Ашот выглядел слишком потрёпанным и полинялым. От былого лоска не осталось и следа. Он вошёл в комнату и уселся в кресло.

— Давай помолчим немного, Люся.

— Давай, мне вообще разговаривать не очень хочется, хотя ты меня ошарашил.

— Виктор надолго улетел?

— Не знаю. Обещал выписать нас с Вовкой.

— Выпишет, — он усмехнулся. — Обязательно выпишет или вернётся. Не веришь?

— Честно? Нет! Что, женщин мало? Я не верю в любовь на расстоянии. Особенно у мужчин.

— Думаешь, найдёт другую?

Люся пожала плечами.

— Не сразу.

— А если вернётся?

— Глупый вопрос, что значит «если»? Я-то ждать буду вне зависимости от всяких «если».

Он молчал и смотрел на неё будто видел впервые. Пауза затягивалась.

— Чай будешь?

— Нет, голова болит.

— Пиво?

— Я за рулём.

— Ты столько пил в последнее время, что пиво уже не повредит. Или аспирин?

— Давай аспирин. Ты как совесть, перед тобой стыдно.

— Расскажешь?

— Вот вроде за этим и приехал, чтобы рассказать. А слов подходящих найти не могу. Просто ведь всё, разбежались мы. Она замуж выходит.

— Чего ж проще-то! Ашот, или говори, или иди. Мне и без тебя тошно.

— Вижу, но ты понимаешь, я говорить не могу, слёзы душат, а перед женщиной плакать то, не комильфо.

— Я для тебя не женщина, я врач, друг. Причём, заметь, и то, и другое слово —

мужского рода.

— Как Вовка перенёс отъезд папы?

— Он так кричал в аэропорту. «Пусть самолёт упадёт, вытащите батарейки из этого самолёта. Только достаньте моего папочку!» Представляешь?!

— Привезу ему завтра самолёт с батарейками, пусть играет. У Герки моего такой был. Спит сын?

— Спит. Его в автобусе укачало и перенервничал. Слушай, говори уже и иди, так пореветь хочется!

— Развелись мы с Яной месяц назад. А в субботу она выходит замуж. Вот и вся правда. А потом, ещё через неделю она с ним и Наташкой уезжают в Чехию на ПМЖ.

Он смотрел на Люсю, у которой глаза округлились и выражали полное удивление, она даже рот приоткрыла.

 — А если подробней?

— Лет в шестнадцать она встречалась с каким-то хмырём. Первая любовь, первый мужчина, первые слёзы и первое разочарование. Всё первое было связано с ним. И разрыв тогда тоже был первый. Горький, болезненный, и разбитые мечты, и нежелание жить больше. Ну, сама понимаешь, не она первая и не она последняя. Янка мне сама про него рассказывала. А тут встретила его случайно. Просто в магазин за хлебом пошла, а там он. Тут потухшее пламя и разгорелось, да с такой силой, что смело на своём пути всё. И этот говнюк обещал ей усыновить Герку. Сейчас, да! Чтобы я от Герки отказался! Размечтался! Я ему в морду дал, а он десантник бывший. Но мне пофиг. Янка встряла, так он и ей врезал, отмороженный. Но несмотря ни на что, она поняла, что его любит. Развелись, квартиру продали. Я у матери живу с Геркой. А она к нему на съёмную ушла. Вот подальше от меня в Чехию собрались. Что она там делать будет? Люся, скажи, кому эта фортепьянница нужна? Кем она работать будет? А этот её бывший — военный, контуженный, он, похоже, вообще ничего делать не собирается.

— Наташка тоже едет?

— С Наташкой всё понятно. Она хоть на край света, только бы от матери подальше. Я Герку не дал.

— Она мать.

— Знаю, но я отец. Я же не такой подонок, как мой отец, понимаешь? Я за Герку жизнь отдам. Ох, Люся, знала бы ты, как мне паршиво и тошно. Я люблю её.

— Тогда жди.

— Что ты сказала?

— Жди, если сможешь простить, то жди. Вот что я сказала. Она вернётся. По Герке скучать будет, да и по тебе. Не сможет она с тем жить. Нет его как такового в её душе.

— Не понял.

— Что не понял? Выдумала она его. Того, самого первого. Выдумала тогда, потому так и тяжела была правда и сильно разочарование, и сейчас выдумала. Не потому, что тебя разлюбила, а от скуки. Ты виноват в том, что она дурью мается. Она хочет быть на виду. Красивая, безумно обаятельная. А ты её запер в четырёх стенах. Вот она и вырвалась. Если бы она тебя не любила, то не оставила бы с тобой ребёнка. Она хорошая мать. Подожди, угаснет романтика, спадёт пелена с глаз, она поймёт, кто с ней рядом, пострадает маленько и вернётся.

— Ты даёшь мне надежду.

— Нет, Ашот, я вижу ситуацию со стороны, и знаю вас обоих, и тебя, и её. Только пить прекращай и начинай зарабатывать деньги. Вернётся — где жить будете? А вообще, мне безумно мать твою жалко. Вот вы с сестрой ей нервы треплете.

— Так я поеду?

— Так ты езжай. А вообще — спасибо.

— За что?

— За то, что скрасил мне вечер. Знаешь, когда горбатому хорошо? Когда видит горбуна с бо́льшим горбом.

— Рассмешила. Никто твоему Вите, кроме тебя, не подойдёт. Кто все его придури поощрять будет?

Люся закрыла за Ашотом дверь. Выпустила собаку из спальни, надела на пса поводок и пошла его выгуливать.

Сегодня Бирон был смирный. Не кидался из стороны в сторону и не тянул сильно. Детишек, гуляющих в парке, уже не было, и она спустила пса с поводка. Пусть побегает. Парк родной и до боли знакомый. Здесь она гуляла с мамой ещё ребёнком. Здесь они часто сидели около фонтанов с Витей. Здесь они вместе выгуливали Бирона вечерами, в любую погоду. Здесь поцеловались впервые.

Такой милый парк.

Но ничего, завтра уже скоро, а потом послезавтра, и так день за днём, а в пятницу он позвонит. Он обещал звонить по пятницам. Так и пройдёт время. А там или она к нему, или он к ней. Бог ведь не одну пару башмаков стоптал, пока их свёл. Не зря ж старался. А это просто испытание, следующее по счёту.

***

Следующий день начался не совсем удачно. В детском саду подняли оплату, причём сильно подняли. А ещё воспитательница на Люсино возмущение заявила, что Вовочка просто не детсадовский ребёнок, что ему бы лучше дома с бабушкой.