Частная практика

Часть 18

Люся просто взвыла, войдя в собственную квартиру. Этот ужасный кобель опять перевернул всё вверх дном.

Каждый день он выдумывал нечто новое, чтобы напакостить. Кошмар, а не зверюга.

Пока год его законный и любимый хозяин отсутствовал, это был чудеснейший, ласковейший, послушный до невозможности, ну просто золотой пёс. Он позволял себя купать и расчёсывать. Он гулял рядом с хозяйкой. Ему в голову не приходило, прогуливаясь на длинном поводке, подойти тихо-тихо к впереди идущему прохожему и ласково прикусить его руку, нежно заглядывая в глаза. И прыгать и скулить от радости, когда тот дёргался и вопил от страха.

Он не стягивал с вешалки Люсино песочного цвета пальто с огромным воротником из светлой ламы и не делал из него себе подстилку.

Он не пытался открыть холодильник в поисках вкусной человеческой пищи — он нежно тыкал носом хозяйку или пристраивал кончик своей длинной морды на краешек стола, заглядывая в глаза умоляющим взглядом, выпрашивая лакомые кусочки.

О правилах поведения хорошей собаки он знал всё. Как будто вызубрил эти правила наизусть. И был самым-самым необыкновенно прилежным псом на свете до приезда Виктора.

Но как только Виктор переночевал дома первую ночь после прилёта, пёс окончательно и бесповоротно оборзел. Причём так оборзел, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Он оправдал своё звание борзой собаки настолько, что сам себя переплюнул.

Выгуливать пса они пошли втроём, так и самим погулять можно. Выходной. День тёплый, солнечный.

Первый финт пёс устроил в парке. Свою жертву увидел издалека и рванул ей навстречу. Вы видели бегущего на полной скорости афгана? Его не видно, кажется, что движется рыжее облако, саму собаку не разглядеть, её скорость достигает шестидесят километров в час.

Так вот, это нечто на высокой скорости неслось прямо на человека и буквально в полуметре от него делало прыжок в сторону и не снижая скорости проносилось мимо. Затем пёс разворачивался опять-таки в прыжке и повторял свои действия. Человек, с которым он всё это проделывал, был просто прохожим. Пугался, пытался защититься, закрывал лицо руками, боясь того, что собака нападёт, чем вызывал ещё большее веселье у Бирона и новые попытки «поиграть». Люся и Виктор звали его, пытались догнать и поймать, но куда им.

Пёс приходил к хозяевам, виновато опустив голову, и скулил. Правда, всё равно получал затрещину от Виктора. Только это не помогало.

Как-то раз они пошли прогуляться по Арбату: так в простонародье называлась пешеходная улица в центре города, на самом деле — бывшая улица Горького, после развала Союза переименованная в Жибек-Жолы («Шёлковый путь»). Как только народ стал разглядывать великолепного пса с царской осанкой и длинной шерстью, как только Бирон услышал первые возгласы восхищения в свой адрес, он, несмотря на то, что шёл на коротком поводке, уселся по своим большим туалетным делам прямо посреди улицы. Прямо на глазах у удивлённой публики, и пока не сделал всё, что хотел, не сдвинулся с места. Ему было глубоко плевать на почти плачущую Люсю, на красного, как помидор, Виктора. Он жил своей собачьей жизнью. Хотели восхищаться — восхищайтесь. Я вот такой. На его рыжей морде была улыбка. Самая настоящая улыбка.

Да, пришлось за ним убирать на глазах у изумлённой публики, пришлось выслушивать весь негатив. Как-то резко великолепная псина превратилась в глазах толпы в исчадие ада.

Но это, как оказалось, была только первая ласточка. Теперь, когда Люся возвращалась домой раньше мужа, пёс усаживался прямо перед ней и пакостил в квартире.

Поначалу Люся решила, что он просто не может дотерпеть до выгула, и, входя в квартиру, сразу брала поводок и шла с ним гулять. Но по возвращении Бирон всё равно дул посреди коридора. А потом, когда Виктор входил в квартиру, устраивал просто истерику, истошно лая и бегая туда-сюда. У соседей складывалось впечатление, что пса бьют.

А однажды, знойным летним днём, гуляя с Люсей, он запрыгнул на бортик фонтана посреди парка в котором, спасаясь от жары, плескались дети, развернулся и наклал в фонтан. Сдвинуть с места сильное мускулистое животное не представлялось возможным. Под невероятную ругань родителей детей пёс гордо спрыгнул с бортика, и кинулся с рыком на приближающихся родителей. Те опешили, и Люсе удалось увести Бирона домой.

Однако скоро все эти безобразия показались невинными шалостями, потому что начали происходит по-настоящему страшные вещи.

Пёс укусил Люсю. Сильно укусил, до крови.

У той, кроме тошноты и недомогания, прибавилась ещё одна проблема — разболелся зуб. Сильно разболелся, и как положено — на ночь глядя. Пить таблетки нельзя, боль усиливается. Часам к двум ночи Люсиному терпению почти пришёл конец. Она хотела прижаться к мужу и получить свою законную порцию жалости, но… Бирон зубами впился ей в икроножную мышцу.

Вот тут он получил уже всерьёз. Виктор бил его, не жалея, его же поводком. Даже Люся решила вступиться за собаку. Но Виктор отправил пса на место и не позволил сойти с подстилки.

Без стоматологау Люси не обошлось. Зуб удалили к пяти утра.

По возвращению из стоматологии, Бирон на Люсю зарычал. Но только когда Виктор зашёл в ванну.

А следующая выходка поставила под вопрос само пребывание собаки в доме. Бирон напал на ребёнка.

Вовка радостно бежал навстречу вернувшемуся с работы отцу вместе с Бироном. Но развернувшись в прыжке, пес повалил Вовку на пол и вцепился в лицо ребёнка. Мощные клыки прокусили кожу под глазом и верхнее нёбо.

Вот это стало последней каплей. Держать в доме собаку, набрасывающуюся на людей, невозможно. Вероятность повторного нападения велика, очень велика.

Вовка маленький и с таким псом не справится. А на подходе второй ребёнок, тот вообще будет беззащитный. Что вздумается собаке, никто не знает. А борзой собаке — тем более.

В клубе предложили его усыпить.

С таким решением ни Виктор, ни Люся были категорически не согласны. На это рука ни у кого из них не поднимется. Но решать приходилось быстро.