Чатуранга

Вместо пролога

«Чатура́нга — древнеиндийская игра, считающаяся прародителем шахмат, сёги и многих других игр.»

ПАДЕНИЕ ЧАСОВНИ

Пятница, 12 апреля, ночь. Около двадцати лет назад…

«Блиц — шахматная игра, где на обдумывание ходов отводится ограниченное время; проводится по обычным правилам, кроме нескольких, обусловленных спецификой.»

«Блицор — шахматист, хорошо играющий блиц.»

У вина был вкус торжества. Стоящий перед высоким окном мужчина в дорогом итальянском костюме ощущал триумф в каждом глотке этого насыщенного вкусом французских виноградников шедевра виноделия. На его губах сама собой медленно растянулась торжествующая, довольная улыбка.

Сегодня был его день. День, когда Мефодий Висконти, глава одной из самых влиятельных преступных фамилий во всей Восточной Европе, доказал этой дряхлой, немощной правоохранительной системе, что клан Висконти стоит выше нелепых законов. Мефодий и его семья продемонстрировали этим судьям, ментам и федералам их полную неспособность подчинить Часовых —как за глаза называли Висконти —своим дурацким правилам, своей гребаной наспех написанной конституции!

Сегодня, когда Московский городской суд вынес свой вердикт, рухнули последние надежды полиции засадить его, Мефодия, в ср*ные «Кресты»!

Говоря о полиции, следует уточнить, что речь идёт прежде всего о Безсоновых. Об этих трёх неугомонных братьях – Иосифе, Артёме и Всеволоде, вместе с их сыновьями, которые, конечно же, по «славной» семейной традиции пошли по стопам своих отцов. Именно они из кожи вон лезли, чтобы упрятать Мефодия, а затем и всю его семью, всех Висконти, за решетку.

Пятнадцать лет… Пятнадцать гребаных лет уже идёт настоящая война между полицейской династией Безсоновых и синдикатом Висконти! Началось это в середине восьмидесятых, когда ещё был жив прежний глава семьи Висконти, и продолжается до сих пор. Аресты, стрельба, заказные убийства, покушения, снова аресты, суды и бурлящая от взаимной ненависти кровавая вражда.

Безсоновы были искренне убеждены, только арест всей семьи Висконти позволит уничтожить их преступный бизнес: от банков и казино до наркотрафика и торговли российским оружием. Не имея возможности добраться до самих Висконти, Безсоновы регулярно арестовывали и сажали их людей. Это именно их стараниями были закрыты сразу несколько филиалов банка «Висконт» и изъяты якобы «фальшивые» деньги. Это они руководили арестом имущества десятков столичных казино Висконти, и это Безсоновы перекрыли поток героина по каналам, контролируемым Часовыми.

Но даже не это больше всего злило главу преступного синдиката. Больше всего Безсоновы заслужили его ненависть из-за того, что не забывали хорошенько нажиться на деньгах преступной фамилии. Они присваивали себе «фальшивые» сотни тысяч долларов из банков «Висконт», перепродавали наркоту и оружие в Африку тамошним голозадым чёрным революционерам и вдохновителям этнических чисток, а казино в последнее время просто нагло отбирали.

Ненавидел ли Мефодий Безсоновых? Да он с удовольствием лично вырезал бы им сердца и вложил в их тела Багровые часы Висконти – так Часовые по традиции поступали со своими врагами. Мефодий заметил, что из-за мыслей о гребаных Безсоновых даже вино у него в бокале потеряло вкус.

— Вы мне ещё ботинки будете лизать! — мстительно проговорил глава фамилии, глядя в окно на огни раскинувшейся перед ним столицы.

Сейчас ночью в наряде из миллионов цветных огней город, казалось, ликует вместе с Мефодием и его братьями. Столица как будто знает, кто её настоящие хозяева, и приветствует их, разделяя с ними радость победы в суде.

«Впрочем, — криво ухмыльнувшись, подумал Мофодий, — учитывая, какое количество миллионов мы забашляли всем этим толстым ж*пам в судах и министерствах, победа была вполне ожидаема». М-да… Ожидаема, но не гарантирована. Почему? Ответ снова состоит из одного слова – Безсоновы.

Мефодий глубоко и протяжно вздохнул, подавляя просыпающееся раздражение. «На х*р их всех», — подумал он с мрачным ожесточением.

Где-то рядом с ним прозвучало приглушенное женское хихиканье, а затем пробасил чей-то знакомый голос. Мефодий обернулся в сторону предполагаемого источника звука и прислушался.

— Ну, переста-ань…— смеясь, кокетливо протянула какая-то девушка.

— Ну, зая, сегодня такой день! Ты не можешь мне отказать! — настойчиво, с нескрываемым вожделением, ответил мужчина.

Глава семьи Висконти недовольно, осуждающе поджал губы, он прекрасно узнал голос одного из своих младших братьев. Порывистым быстрым шагом предводитель Часовых приблизился к двери из дорогого темного дерева с золотой ручкой, покрытой искусной гравировкой. Он дернул ручку, воркующие голоса и смешки за дверью тут же стихли. Молча, по-прежнему сдерживая тлеющую внутри злость, мужчина достал ключи. Как у главы семьи, у него были ключи от всех дверей Часовни — семейного бара-ресторана, которым владели Висконти. Мефодий толкнул от себя открытую дверь, и его взору предстали стыдливо покрасневшая девушка в униформе официантки вместе с полноватым темноволосым мужчиной.

Девушка, пряча взгляд, торопливо застёгивала пуговицы форменной блузки. А Фома Висконти, недовольно кривя губы, поспешно затягивал ремень брюк.

— Пошла вон, — глядя только на брата, тихо приказал девушке Мефодий.

Перепуганная официантка поспешила скорее скрыться с глаз одного из самых опасных и могущественных людей в этой стране. Когда торопливый стук её каблуков стих, Мефодий подошел к брату и молча заглянул ему в глаза. Темно-зелёные с черными вкраплениями глаза главы семьи были наполнены ледяным негодованием. Возвышающийся над ним на полголовы младший брат, спрятав руки в карманах брюк и покачиваясь на носках, усердно отводил взгляд. Мефодий чуть склонил голову к правому плечу, заглядывая в лицо младшего брата.

— Ну чего? Чего опять не так, Мефод? — не выдержал Фома.