Чебуречная у перекрёстка миров Приятного аппетита Инквизитор

Глава 1.

Фарш, эльфы и никакого пафоса

— Что это за помои? Вы хотите, чтобы я кормил этим благородных рыцарей Ордена? Это оскорбление для эльфийской кухни!

Голос, напоминающий скрип несмазанной телеги, заставил меня поморщиться. Голова трещала так, будто по ней со всей дури приложили чугунной сковородой. В нос ударил резкий запах… сырой травы и прокисшего пива.

Я открыла глаза и обнаружила, что стою посреди огромной, захламлённой кухни. На деревянном столе высилась гора грязных тарелок, а передо мной стоял долговязый парень в помятом зелёном камзоле. Уши у него были длинными и заострёнными, лицо — смазливым, а на голове красовался дурацкий поварской колпак. Эльф. Причём сильно недовольный.

Он брезгливо тыкал пальцем в миску, где уныло плавали три листика вялого одуванчика и какая-то мутная жижа.

В ту же секунду в мою черепушку врезался мощный поток чужой памяти.

Меня зовут Анна. На Земле мне было тридцать восемь, и я держала сеть прибыльных придорожных чебуречных на трассе М-4. Мои чебуреки славились на всю область: хрустящие, сочные, с бульоном внутри! Вчера на смене двое водителей фур не поделили последний чебурек с пылу с жару, началась драка, я полезла их разнимать с половником наперевес… и, кажется, получила бампером по голове.

Теперь я в теле Аниэль — юной эльфийки-полукровки. Её дед, старый эльф-отшельник, умирая, оставил ей трактир «Дыхание лунной нимфы» на самом оживлённом перекрёстке семи магических миров. Сама Аниэль готовить не умела, трактир погряз в долгах, а шеф-повар — этот самый ушастый нарцисс по имени Леголаз… тьфу, Элронд — безбожно воровал продукты и кормил гостей силосом. Прежняя хозяйка тела от стресса упала в обморок, её нежная душа улетела к предкам, а на её место заселилась я суровый ресторатор со стажем.

— Ты оглохла, Аниэль? — эльф высокомерно хмыкнул, вытирая руки о грязный фартук. — Салат «Слеза нимфы» — это классика! Если наёмникам орков не нравится, пусть жрут сырое мясо. И вообще, плати мне жалованье за прошлый месяц, или я ухожу, а твой клоповник завтра закроет налоговая инспекция Тёмного Властелина!

Я медленно опустила взгляд на свои новые руки. Тонкие, бледные, пальцы длинные — чисто пианистка. Но внутри этих рук я вдруг почувствовала странное, тёплое покалывание. Моя кулинарная магия земли и огня, дремавшая в теле эльфийки, сладко потянулась, признавая новую хозяйку.

Я оперлась ладонями о кухонный стол, прищурилась и посмотрела на ушастого повара взглядом, от которого на М-4 бледнели самые суровые дальнобойщики.

— Салат «Слеза нимфы»? — переспросила я, и мой голос прозвучал на удивление твёрдо, растеряв всю эльфийскую певучесть. — Слышь, Леголаз недоделанный. Силос этот из сорняков ты сам жрать будешь. Жалованье? За то, что ты трактир в свинарник превратил?

Эльф опешил. Его уши испуганно дёрнулись назад.

— Да как ты смеешь! Я лучший выпускник Академии Высокой Кухни Высших Эльфов! — взвизгнул он.

— Был лучшим, стал безработным, — отрезала я, хватая со стены огромный, тяжёлый тесак для мяса. Крутанула его в руке — балансировка идеальная, будто держала его всю жизнь, а не последние тридцать секунд в новом теле. — Снимай колпак, сдавай фартук и катись к своим нимфам. С сегодняшнего дня шеф-повар здесь я.

— Да ты… да без меня твоё заведение сдохнет! — закричал эльф, но под моим тяжёлым взглядом и видом тесака быстро сорвал фартук, бросил его на пол и кинулся к выходу. — Ты ещё пожалеешь! Завтра сюда приедет сам Верховный Инквизитор Кристиан Властный! Он отберёт у тебя трактир за недоимки по налогам!

Дверь кухни с грохотом захлопнулась.

Я осталась одна. Окинула взглядом этот филиал кулинарного ада. В углу сиротливо стоял мешок с серой мукой, в погребе, судя по памяти тела, лежала четверть туши мантикоры (местный аналог хорошей говядины), лук и ведро колодезной воды.

— Так, — я завязала волосы в тугой узел и подняла с пола фартук, активируя магию очищения. Тот мгновенно стал чистым, изумрудного цвета. — Налоговая, говорите, приедет? Тёмный Властелин? Отлично. Пускай приезжает на голодный желудок. Мариновать мантикору некогда, будем крутить фарш прямо так. Одуванчики — в помойку!

Вдруг из-под разделочного стола послышался возмущённый, громкий клёкот.

Оттуда, переваливаясь с лапы на лапу, вышел огромный, жирный гусь со снежно-белым оперением. Но вместо обычного гусиного клюва у него были крошечные, едва заметные зубы, а на шее красовался маленький кожаный ошейник с жетоном «Аркадий. Служба безопасности».

— Га-а-а! — грозно выдал гусь, посмотрев на меня правым глазом. — Га-а! Слышь, хозяйка, ушастого выгнала — одобряю. Но где моя доля от сэкономленного эльфийского эля? Я, вообще-то, всю ночь входную дверь от гоблинов караулил!

Я замерла, переводя взгляд с тесака на гуся:

— Ты ещё и разговариваешь?

— Я фамильяр-администратор высшей категории! — гордо выпятил грудь Аркадий. — Ладно, проехали. Чё готовить-то будем? Орки в зале уже столы ломают, жрать хотят.

Я хищно улыбнулась, поудобнее перехватывая скалку, которая под воздействием моей новой кулинарной магии вдруг мягко засияла золотистым светом:

— Готовить мы будем хит сезона, Аркаша. Разжигай печь на полную мощность. Мы открываем первую в этом мире Чебуречную!

Гусь замер, склонив голову набок, будто пытался прочитать это слово по слогам.

— Чебу... что? Это заклинание такое? Боевое?

— Боевое, Аркаша. Ещё какое боевое, — я уже деловито закатывала рукава поварского кителя Аниэль, который, судя по всему, последний раз стирали ещё при жизни её деда. — Тащи муку из угла. И воду. Только не пей по дороге, я же вижу, как ты на ведро косишься.

— Клевета! — оскорбился гусь, но всё же вперевалку потрусил к мешку, волоча его клювом по полу с явным энтузиазмом.

Я обошла кухню, изучая наследство. На полке над очагом сиротливо стояли три банки специй — судя по слою пыли, к ним не прикасались с прошлого межмирового затмения. Открыла первую: что-то похожее на паприку, только фиолетового цвета и с лёгким запахом грозы. Открыла вторую — соль, обычная соль, наконец-то что-то знакомое. Третья банка оказалась пустой, зато на дне лежала записка выцветшими чернилами: «Перец кончился. Не забудь купить у гоблинов, только не у Гурта, он жульничает с весом. — Дед».

— Ну хоть дед у тебя, Аниэль, был мужиком с головой, — пробормотала я, откладывая записку.

Из зала донёсся грохот, будто уронили целый шкаф с посудой, и следом — довольный рёв нескольких лужёных глоток.

— Это что там? — насторожилась я.

— А, это орки разминаются, — отмахнулся крылом Аркадий, волоча мешок с мукой к столу. — Обычное дело. Часа два ещё продержится трактир, потом начнут столы жечь от скуки. У них тут традиция: если жратву долго не несут, они устраивают спортивные состязания. В прошлый раз метали табуретки на дальность. Элронд после этого две недели дверь чинил.

— Спортивные состязания, значит, — я взяла тесак и с хрустом вонзила его в мясо мантикоры. Туша оказалась плотной, тёмно-бордовой, с прожилками, отливающими металлическим блеском — надо думать, магическая скотина отличалась от обычной коровы примерно как танк от велосипеда. — Значит, надо накормить их раньше, чем они начнут Олимпиаду.

Я рубила мясо быстро, привычными движениями — руки Аниэль были непривычно слабыми, зато магия внутри неё компенсировала недостаток силы избытком энтузиазма: с каждым ударом тесака лезвие вспыхивало едва заметной искрой, и мясо будто само распадалось на идеально ровные кусочки.

— Ого, — присвистнул Аркадий, наблюдая за процессом одним глазом. — А ты не так уж и безнадёжна, хозяйка. Элронд бы час провозился, а потом сказал, что мясо «недостаточно возвышенное» для его творческого метода.

— Творческий метод — это когда есть результат, — фыркнула я, ссыпая рубленое мясо в глубокую деревянную миску. — А не когда наёмники орков голодают, пока ты медитируешь над одуванчиком.