Человеческий фактор.

Глава 1

Дисклеймер
Настоящий материал, будь то книга или рассказ, находящиеся на моей страничке, либо опубликованный мною где либо, предназначен исключительно для лиц, достигших 18 лет (восемнадцатилетнего возраста, совершеннолетия).
Абсолютно все мои книги являются вымышленным произведением от начала и до конца. Все персонажи, события и ситуации в ней являются результатом воображения автора. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми, событиями или местами являются случайными. Мнения и действия персонажей не отражают мнения автора и не должны восприниматься как руководство к действию.
Все герои книг/рассказов достигли восемнадцатилетнего возраста на момент описываемых событий.
В книгах/рассказах может употребляться алкоголь и никотин совершеннолетними персонажами, однако это используется исключительно как художественный приём и ни в коем случае не пропагандирует такое поведение.
Книги/рассказы также могут содержать мат, нецензурную брань, ругательства; автор также не поощряет такое использование русского языка, но старается передать образы героев книги живыми за счет такого литературного приёма.
Во многих книгах автора могут присутствовать сцены эротического характера, которые передают часть характера героев, эмоции и написаны исключительно с целью показать сюжет, характер и образ героев в полной мере.
В любой книге автора могут присутствовать юмористические (околоюмористические) высказывания, которые не намерены кого-то обидеть и причинить дискомфорт, автор заранее приносит всем извинения, в случае, если это произошло. Приятного прочтения.

Глава 1
Сквозь закрытую крышку гроба, слышался шум ночного города, залетающий в мое жилище через приоткрытую форточку. Вместе с привычным шумом, в мое укрытие проникла отвратительная вонь машинных выхлопов, смешанная с ароматами человеческих эмоций, в которых я по привычке, различил десятки различных оттенков. Прогорклый запах усталости перебивался пряным ароматом сексуального возбуждения, в котором изредка попадались миндальные нотки влюбленности. Яркие и резкие ароматы радости, смешивались с тяжелым амбре безысходности и страха, которые зачастую заглушали всю остальную композицию. Резко откинув в сторону тяжелую крышку дешёвого гроба, сколоченного из обрезков ДСП и оббитого алым бархатом, я уселся, и не открывая глаз, ещё раз втянул носом прохладный, ночной воздух. Боль, страх, разбитые надежды, и очень очень мало любви и счастья, эти ароматы придавали ночному воздуху горьковатый привкус, настраивая меня на филосовский лад. За столько лет, ничего нового. Люди по прежнему живут ради страданий, которые старательно себе создают, оправдывая ими свое существование. Не открывая глаз, я выбрался, из треснувшего под моим весом гроба, и в полной темноте отправился на кухню, пытаясь понять, как в моем сне, вновь появилась загадочная девица. Обычно я не видел сновидений, но последние время, в мои сны приходила синеглазая красотка с темно-русыми волосами, которая что-то беззвучно кричала, с перекошенным от страха лицом. Девица кстати была очень даже ничего, все портило только выражение животного ужаса, кторое искажало ее ангельское личико.
- Ладно Платон, забудь,- зевая, пробормотал я себе под нос,- Бывают ведь и просто сны.
Лампочка на кухне давно перегорела, поэтому я на ощупь открыл кран, и сунул под холодную струю, лохматую голову.
- Что нам сегодня выпало?- заинтересованно пробормотал я, с треском распечатав новую пачку сигарет, и жадно закуривая. В дрожащем свете зажигалки, на мятой пачке появилась фотография отвратительного куска мяса, на котором большими буквами было написано ГАНГРЕНА.
- Тоже не плохо,- выдохнул я в темноту густую струю дыма,-Вчера была импотенция и слепота,- припомнил я предыдущие предупреждения минздрава. Да только к сожалению, или к счастью, мне все это не грозило. Уже лет эдак восемьдесят пять как не грозило. С тех пор, как после ранения на первом белорусском, мне, по роковому стечению обстоятельств, перелили кровь предназначавшуюся какому-то тежело раненному бойцу. Закрыв глаза, я чётко вспомнил давние события, так круто изменившие мою дальнейшую жизнь.
Услужливая память неторопливо воскресила старые воспоминания, и в моих ушах вновь загремели взрывы и хлесткие залпы трёх линейки, где- то поблизости яростно застрочил пулемет.
Вот раздался очередной взрыв, но уже намного ближе, и с низкого потолка землянки, где располагался медсанбат, посыпалался сухой сор. Я лежал, истекая кровью на грязном брезенте, в куче агонизирующих тел, когда ко мне приблизились врач с молоденькой медсестрой, в заляпаных кровью халатах.
- Переливай этому, у него сквозное, - пробурчал полевой хирург, подслеповато щурясь на меня поверх толстых очков в роговой оправе, после чего перевел красные, воспалённые глаза на моего соседа,- Их товарищ все равно не жилец.
В подтверждение этих слов, перебинтованное тело, лежавшее по соседству, несколько раз слабо дернулось, и затихло. Я к слову сказать, после того как мне перелили обьемистую склянку крови, тоже умер, к искреннему удивлению врача.
- У него же сквозное было, органы не задеты, просто кровопотеря,- растерянно пробормотал он, когда мое бездыханное тело пронесли мимо него два щуплых санитара, с неестественно бледной кожей, и ярко- красными губами. После этого последовало незамысловатое погребение, в ходе которого меня без особых церемоний уложили в большой ров, с кучей таких же невезучих бойцов, и быстро закопали рыхлым грунтом.
К своему ужасу и удивлению, я не утратил способности слышать и понимать, что происходило вокруг, а то что я умер, я определил по двум простым признакам: в моей груди больше не стучало сердце, а из моего плотно сомкнутого рта не вырывалось дыхание. Таким же непонятным образом исчезла пульсирующая боль, и жар, сжигавший, мое простреленное навылет плечо. Беспомощной куклой, я лежал под тяжелым слоем земли, стиснутый со всех сторон грудой искалеченных тел, в призрачной надежде увидеть наконец тоннель света, или бездонную, огненную пропасть, куда по слухам должна была отправиться моя душа. Время застыло на месте, и я готов был на что угодно, после нескольких часов, показавшихся бесконечностью, проведенных на дне могилы, лишь бы вырваться из плена мертвого тела. Поэтому, когда я сквозь толщу земли услышал голоса, которые я сперва принял за голоса ангелов смерти, пришедших по мою душу, что-бы сопроводить ее на высший суд, я страшно обрадовался. Но голоса принялись спорить и ругаться, вставляя крепкие словечки, и я приуныл. Скорее всего это были обыкновенные мародёры, которые позарилась на наши простреленные гимнастерки, да рваные, солдатские сапоги. Но это оказались не ангелы, и даже не демоны, а мои знакомые санитары, которые тихо переругиваясь, и шикая друг на друга, рыли мягкий грунт, и сквозь толщу рыхлой земли, и обострившимся слухом, я различил обрывки их разговора:
-Этот пень слепошарый даже не думал переливать красный элексир кандидату, а у куратора на него были большие планы,- бормотал один, с кряхтением работая саперской лопаткой.
- Ты должен был сам ему залить, командир давал четкие инструкции,- злым голосом ответил второй,- Рой давай.
Несмотря на свое плачевное состояние, фразы про красный элексир, кандидата и таинственного куратора вызвали у меня живой интерес, так как навыки, вбитые в мою голову в школе разведки, заставляли мозг анализировать получаемую информацию, даже после смерти. Сопоставив факты, я пришел к выводу, что таинственный кандидат на элексир, это тот самый бедолага, который лежал сейчас рядом со мной на дне братской могилы, и именно мне перелили предназначенный ему элексир, нарушив инструкции куратора. Но мне ничего больше не оставалось, как ожидать, пока таинственные посетители доберуться до меня, и подтвердят или опровергнут мои предположения.
Наконец я почувствовал на своем лице дуновение ночного ветерка, и мне в лицо посветили переносным фонарем:
- Этот?- спросил один из санитаров, крутя мою голову холодной, жёсткой рукой.
- Да вроде бы он,- с сомнением пробурчал другой, вытирая мое лицо засаленным рукавом шинели.
- У нас только одна доза слюны, командир нас сожрёт, если мы ее на падаль какую нибудь потратим,- пропыхтел первый, звякая в темноте невидимым инструментом.
- Коли давай, если что скажем, инициация не прошла, а гуля мы обратно прикопали.
- И так уже перепутали, за кандидата тоже спросят,- прошипел первый санитар, втыкая мне в шею иглу,- Кол приготовь, неизвестно ещё, что из него получится.
После укола, по моему бесчувственному телу прокатился сгусток ледяного огня, возвращая мне силы, и способность двигаться, чем я незамедлительно воспользовался.
- Стой, куда ты собрался,- шипя, навалились на меня санитары, когда я вскочил на ноги, которые готовы были нести меня куда глаза глядят. Глаза кстати глядели как никогда раньше, с лёгкостью пронзая своим взором ночную мглу. Я с удивлением рассмотрел в кромешной темноте фигуры бойцов, передвигающиеся в окопах, на расстоянии пары километров от нас. Их тела светились желтым светом, который становился насыщенно-оранжевым ближе к центру, и в них я детально разглядел паутину красных, кровеносных сосудов, и пульсирующий, багровый сгусток на месте сердца. Все это я успел рассмотреть в считанные секунды, прежде чем два гробокопателя сбили меня с ног, и завалив на спину, прижали заточенный, деревянный кол к моей груди.
- Лежи не дергайся, - прошипел один из них, грязным пальцем раздвигая мне губы, и ковыряя им во рту.
- Клыкорезов вроде нету, отпускай,- пробурчал он после детального исследования моих зубов, и отодвигаясь в сторону. Второй пристально посмотрел мне в лицо, и после секундного замешательства, убрал от моей груди кол.
-Ты сейчас пойдешь с нами, убегать не советую, без клана тебе не выжить,- буркнул он, поднимаясь с земли, и направляясь в сторону небольшого лесочка. Второй санитар, ухватил жилистой рукой меня под локоть, и с лёгкостью поставил на ноги.
- Не отставай,- буркнул он, направляясь за своим товарищем. Я ошалело посмотрел на разрытую могилу, в которой виднелись фрагменты искалеченных тел, и ничего не понимая, двинулся на непослушных ногах за своими спасителями, на ходу ощупывая себя руками. В первую очередь меня интересовала сквозная рана в области левой ключицы, но к моему удивлению, под заскорузлой от крови повязкой, я нащупал только гладкую кожу, без всяких намеков на ранение. Чувствуя, как на меня наваливается волна липкого страха, и нереальности происходящего, я поспешил за своими спасителями, задавая себе десятки вопросов, ответы на которые мне еще предстояло получить. Так началась моя служба в роте диверсионной разведки, известной под негласным названием Ночные нетопыри, как думали многие, из-за шеврона с изображением летучей мыши. Но они были правы только отчасти. Не только из-за шеврона нас звали Ночные нетопыри. Вернее совсем не из-за шеврона. Легенды о летающих во тьме убийцах, внушали ужас выжившим фашистам, ещё долгие годы после окончания войны. Там же началась многолетняя дружба с моим куратором, или инициатором, если вам угодно, капитаном Комаровым, который возглавлял нашу роту, и самолично производил отбор кандидатов. Но война есть война, иногда происходили ошибки, и вместо отобранного кандидата в строй вставал случайный везунчик, вроде меня. Если новообращённый не проявлял нужных для выполнения задачи навыков, его отправляли служить в другое место, как двоих вышеупомянутых санитаров. Но в моем случае, редкая мутация крови, плюс хорошая школа разведки, сделали из меня просто идеальную машину для убийств и диверсий.
Звук прилетевшего в месенджер сообщения вырвал меня из нахлынувших воспоминаний, возвращая в серую реальность.
- Ярый, будь осторожен, Древние вновь вышли на охоту, тройка пропала, возможно они ищут тебя,- прочитал я загадочные, для не посвященного человека слова, отправленные с неизвестного номера. Но мне все было предельно ясно. Ярый это мой позывной, которым называл меня капитан Комаров, или по просту Комар. Древние- это название клана вампиров, которые ведут непримиримую войну с нашим кланом уже не одну сотню лет. Тройка, это ребята из моего отделения, с которыми я прошел огонь, воду, и медные трубы. Я с трудом сглотнул горькую слюну, обострившимся чувствами сканируя близлежашее пространство. За стенкой проявился абрис нетрезвой парочки, вяло пытавшейся заниматься сексом, этажом выше я уловил ароматы, спящих тревожным сном соседей, таки же запахи шли из соседних квартир. Тройка пропала- это очень, очень плохо. Я откинулся на стуле, затягиваясь горьким дымом истлевшей сигареты, чувствуя как по спине ползут предательские мурашки. Я прекрасно знал, кто стоит за исчезновением моих товарищей, и знал кто является его конечной целью. Перед глазами вновь промелькнули, вытащенные из глубины воспоминаний, кадры, прикованного к металлическому стулу парня, с распоротой грудной клеткой, в которой бешенно бьется багровый, мускульный мешок, лишенный возможности умереть. Я вновь вижу перед собой оскаленную морду кровожадной твари, в форме офицера СС. На его безгубом лице светятся бузумные глаза прирожденного садиста и маньяка. Штурмбаннфюрер СС Вольф Блутсаугер, командир одного из подразделений дивизии Мертвая голова, и мой ночной кошмар на долгие годы. Даже среди Древних про него ходили нехорошие слухи, о болезненной страсти, на живую перекраивать своих новообращённых подопечных, и при помощи скальпеля, пытаться создать из них, недостижимый его искаженному сознанию, идеал. Блутсаугер был под стать своему создателю, старому, безумному вампиру, имя которого не сохранилось до наших днй, повернутому на улучшении вампирской породы. Легенды гласили, что еще в глубоком средневековье, старый кровосос подобрал молодого, талантливого врача, с которым они начали проводить жуткие и загадочные эксперементы в глубоких подземельях древнего замка. Судя по всему, эксперементы были удачны, и за особые заслуги перед кланом Калистражей, талантливого хирурга обратили, сделав полноправным членом древнего, вампирского ордена. Но на дворе царил пятнадцатый век, время крестовых походов и борьбы с мракобесием, и вскоре после этого, его создатель сгинул на очищающем костре святой инквизиции, а его безумному протеже удалось скрыться. Благополучно переждав эпоху охоты на ведьм, он продолжил свои эксперементы, правда соблюдая повышенную конспирацию, и все больше теряя некрепкий разум. Он до того доэкспериментировал в закрытых лабораториях довоенной Германии, что в Рейхе было принято решение об их закрытии, а самого экспериментатора на время изолировали в старых, заброшенных катакомбах. Но потом началась война, и руководство СС, почти целиком состоявшее из элиты Древних, сочло таланты Блутсаугера полезными, его достали из катакомб, и отправили охранять многочисленные концлагеря, где он с воодушевлением приступил к своим обязанностям, попутно возобновив эксперементы. Но видимо катакомбы не лучшим образом повлияли на его шаткую психику, и вскоре к нам в руки попало одно из творений неутомимого фантазёра, от вида которого, даже у матёрых бойцов моей роты, встали волосы дыбом. Перед моими глазами вновь возник образ модифицированого упыря, которому штурмбаннфюрер пришил несколько дополнительных голов, и ещё с десяток мускулистых конечностей, равномерно распределив их по исполосованному скальпелем телу. Когда многоголовая тварь напала на наш отряд, мы сперва не могли понять, что за существо нам угрожает. Невероятная скорость, сила, и молниеносная реакция монстра, создавала впечатление, что он действует не один. Понеся первые потери, отряд перегрупировался, и пока мои товарищи отвлекали монстра, поливая его шквалом пуль с нитратом серебра, я перешел в бовой режим, и обездвижил его, вогнав гелиотроповый штык, точно в черное сердце чудовища. Тварь тайно была доставленна в штаб дивизии, что-бы комдив, а по совместительству один из старейшин клана, мог лично наблюдать, как упырь с невероятной скоростью регенерирует, несмотря торчащую из его груди, смертоносный минерал. После очередной попытки дотянуться до окружавших его бойцов длинной, мускулистой лапой, вооруженной серповидными когтями, комдив собственноручно отсек именной шашкой, все головы злобного мутанта. Затем склонившись над дергаюшимся телом, он осторожно распрямил скрюченную лапу монстра, и в тусклом свете фонарика, мы рассмотрели синюю татуировку порядкового номера, которую обычно кололи узникам концлагерей.
- Найти и уничтожить,- ледяным голосом велел комдив, вытирая шашку об траву, и резким движением отправляя ее в ножны.
Когда тварь окончательно затихла, мы тайком закопли ее, напряженно размышляя, много ли таких монстров может гулять на свободе. Но по по линии фронта уже пронеслась молва, о дьявольских созданиях, обладающих невероятной силой, которых нельзя было убить обыкновенным оружием. Эти твари похищали солдат белым днём прямо из окопов, а их растерзанные останки потом находили испуганные товарищи. Становилось ясно, что пойманный нами упырь не разовый экземпляр, и нашему командиру поступил повторный приказ, обнаружить и ликвидировать лабораторию по производству суперсолдат, вместе со всем персоналом. Во время очередного сеанса сканирования, штатный сенс, по прозвищу Циклоп, обнаружил источник мощнейшего выброса пси- энергии, характерной для обращения.
- Такое ощущение, что он их там пачками штампует, - пробормотал Циклоп, выходя из транса, вытирая потное лицо рукавом, и массируя виски пальцами.
- Где?- мрачно поинтересовался Комар, поднимая лицо от карты, которая была расстелена на импровизированном столе из снарядных ящиков. Тусклый огонек, коптящий в сплющеной, латунной гильзе, освещал карту неровным светом, выхватывая из темноты наши сосредоточенные лица.
- Здесь,- ткнул пальцем в карту Циклоп, указывая приблизительное расположение сигнала.
- Тростенец, - пробормотал Комар, отходя от стола и закуривая. Все прекрасно понимали, что это значит. Один из самых охраняемых лагерей, на территории оккупированной Беларусии, делал практически невыполнимой, поставленную командованием задачу. Невыполнимой, для обычных людей. Но мы были не люди. Вампиры, Носферату, вурдалаки, как только не называл нас в легендах простой народ. И только не многие избранные знали, что мы, носители проклятой крови одного из первых апостолов Христа, Иуды Искариота, не имели ничего общего с истинными вампирами, или Древними, как мы их называли. Сами себя они называли Калистражи, в честь старой как мир, кровавой богини Кали, которая положила начало их роду. И вот уже почти две добрых тысячи лет, Калистражи вели непримиримую борьбу, с рассово неполноценными кровососами, коими по их твердому убеждению являлись мы.
- Верещагин готовься,- обернулся командир ко мне, - Пришло время применить твои навыки на деле.
Я радостно подскочил с ящика, чувствуя как в предвкушении драки зудят мои новые клыки, и приложив ладонь к виску, уставился на командира горящими глазами.
Если бы я знал, чем закончится этот поход, я бы не радовался, как молодой щенок, которого впервые взяли на охоту. Прервав воспоминания, я закурил новую сигарету, и погладил чуть заметный шрам на шее, оставленный кривыми клыками модифицированного упыря, как вечное напоминание о моем фиаско. В тот раз Комар вытащил меня, и мою тройку из кромешного ада, в который нас заманил кровожадный садист, но тот, вкусив моей крови, не собирался останавливаться, даже спустя десятки лет. Последняя наша стычка во Вьетнаме в шестьдесят девятом году, стоила Блутсаугеру пары конечностей, и большей части зубов, и только внезапное подкрепление, вызванное струхнувшим маньяком, не позволило мне поставить точку в нашем затянувшемся противостоянии. Мне пришлось отступить, но тогда я был под надёжной защитой клана, и мог не опасаться открытой мести. Затем было длительное перемирие с Древними, во время котрого я со скандалом ушел со службы, став изгоем вампирского общества. И вот спустя годы, перемирие нарушено, а за мной, вновь открыта охота.
Телефон коротко звякнул, и я прочитал новое сообщение:
- Если ты ещё жив, уходи не медленно, они вышли на твой след.
Вскочив со стула, я быстро распахнул холодильник, где среди початых бутылок водки, стояла банка, на дне которой плескались остатки красного элексира, и лежал большой, черный пистолет с глушителем. В мгновение ока, опустошив содержимое банки, я схватил ствол, и на секунду замешкавшись, сделал большой глоток из бутылки, на которой красовалась белая березка. Щёлкнув предохранителем, я вытащил полупустую обойму:
- Маловато будет, - пробурчал я себе под нос, осмотрев, тускло отсвечивающие зеленью, гелиотроповые пули, единственный известный нам минерал, способный хоть как то ранить Древних и их адептов. Длинный кинжал, с лезвием из этого же материала, удобно устроился в ножнах на боку, и схватив со стула свою кожаную куртку, и засунув телефон в карман, я направился к выходу из квартиры. Не доходя до двери, я резко остановился, наведя на нее утолщенный глушителем ствол. Звериное чутье вампира сигнализировало, что за дверью меня поджидает опасность, но мой биосканер ни какой угрозы не обнаружил...
- Мы пойдем другим путем,- подумал я, осторожно отходя от двери, как вдруг на ее полированной, металлической поверхности вздулся огромный бугор, она со скрежетом вылетела из своего проема, и повисла на искуроченных петлях. Включившиеся боевые навыки замедлили время, услужливо проматывая перед моим взором кадры, на которых кошмарная тварь со светящимися глазами, неторопливо, словно во сне, врывается в мой дом, и заторможенно протягивает ко мне мускулистые лапы, вооруженные черными, кривыми когтями. Я немного отстранился в сторону, пропуская тварь вперёд, и когда она миновала меня, с наслаждением разрядил в ее лысый, бугристый затылок, остатки обоймы. Густые, грязно-зеленые капли слизи, в перемешку с осколками черепа, медленно разлетелись по помещению, покрывая старые обои жуткими кляксами, а я, взрагивая от отвращения, запустил пятерню в глубь пульсирующего мозга.
- Добро пожаловать в ад,- шепнул я в заострённое ухо, выдирая из его черепной коробки остатки растерзанной массы. Тварь судорожно выгнулась, и я с кровожадным удовольствием наблюдал, как закатив потухшие глаза, она судорожно рвет черными когтями, старый линолеум .
Тварь дернулось ещё несколько раз, и затихла. Я брезгливо бросил скользкий ошметок на пол, попутно вытирая испачканную руку об стену, как вдруг за искореженной дверью, мелькнули темные силуэты новых гостей.
Ну конечно же, бестия прибыла по мою душу не одна, и просто была отправлена на разведку. Не выходя из боевого режима, я стрелой метнулся к окну, и вылетел в ночную мглу, в ореоле мелких осколков, сверкающих под луной. Краем глаза, я успел заметить несколько горбатых силуэтов, которые словно застрявшие в густом киселе, медленно двигались в сторону выбитого окна.
Извините ребята, это одна из моих редких мутаций, из-за которой меня так ценил мой командир. В боевом режиме я ускорялся до такой степени, что время вокруг меня словно затывало, превращая даже самых быстрых противников в неторопливых улиток. С годами я отточил этот навык до совершенства, превратив себя в неуязвимую машину для убийства. Я беззвучно приземлился на мягкую клумбу, и взглянул на верх, где на пятом этаже, из окна торчали уродливые фигуры. Вдруг они отделились от стены, и начали стремительно приближаться. Ну хватит игр на сегодня, патроны кончились, красный элексир тоже, а ножом их убивать долго, тем более каждая секунда нахождения в боевом режиме пожирала мои силы с огромной скоростью. Я дважды вонзил острое лезвие, в светящиеся глаза твари, которая первой приземлилась передо мной, и не слушая ее истошных визгов, беззвучно растворился в ночи. В считанные секунды оказавшись на приличном расстояние от своего бывшего дома, я вышел из боевого режима, и расслабленно зашагал, по залитому ярким светом проспекту, слившись с толпой ночных обитателей. Я оказался в одном из злачных район города, который славился как рассадник наркоторговли, проституции, подпольных казино, и прочих увеселительных заведений. Из открытых баров и проносившихся мимо машин, доносилась громкая музыка, а яркие светодиодные вывески и реклама борделей, раскрашивали ночь своими цветами. Яркие вспышки рекламы, сплетаясь с ритмичными обрывками музыки, превращали все открытое пространство в сюреалистичную дискотеку под открытым небом, открытую для всех желающих абсолютно бесплатно. Раздвигая плечом потную, возбужденную толпу, от которой разило плохо скрываемой агрессией, вожделением, жадностью, и кислой похотью, я двигался вперед, ощущая на своей спине злобные взгляды. Но ни одному из отморозков, попавшемуся на моем пути, не пришло в голову остановить меня. Исходящая от меня аура смерти и боли, которую я неосознанно транслировал в окружающее пространство, отрезвзляла даже самых отчаянных, и они чертыхаясь и сплевывая под ноги, отходили в сторону, провожая меня взглядами полными ненависти и страха. Я замедлил свой шаг, и потер пылающее лицо руками, пытаясь успокоиться, и придти в привычное состояние внутреннего равновесия. Долгие годы затворничества плохо повлияли на мои боевые рефлексы. Да и не стоит мне так фонить, иначе меня вычислят в два счета, у Древних для таких случаев есть очень не плохие сенсы. Приглушив защитную ауру, я вновь стиснул горящие виски руками. Что-то беспокоило меня, какая то деталь, которую я заметил а теперь упустил из виду. Сенсы... Я остановился, словно громом пораженный, и пьяненькая девчушка, спешащая по своим ночным делам, с размаху впечаталась в меня своим упругим бюстом. Обхватив меня за плечи нежными руками, и заглядывая мне в лицо блудливыми глазищами, она принялась кокетливо извиняться, недвусмысленно намекая на приятное знакомство.
Я решительно отстранил ее в сторону, не обращая внимания на откровенные предложения, и вновь собрался с мыслями. Сенсы... Я не почувствовал гостей, притаившийся за дверью!!! Мой сканер не сработал впервые, за всю бытность мою вампиром! Как такое возможно? Я врубил сканер на всю мощь, и тут же схватился за голову, пошатнувшись, от нахлынувших на меня образов и резкой сенсорной вони. Сканер работал, но напавших на меня тварей я не почувствовал. Впервые за долгое время я ощущал себя уязвимым, и с тревогой осмотревшись по сторонам, поспешил дальше. Телефон звякнул, и мельком взглянув на экран, я прочитал:
- Ты живой?
Отправив в чат плюсик, я хотел сунуть его в карман, как вдруг на экране высветилось строки, с адресом:
- Промышленный переулок 56 строение 7,- успел я прочесть, прежде чем адрес исчез, предусмотрительно стертый отправителем. Я задумался. Промышленный переулок находился на окраине города, и состоял из беспорядочной застройки бункеров, гаражей и прочих промышленных зданий, и практически не имел жилых зданий. Идеальное место для засады. Но в конце концов, что я терял? Без дневного лежбища, источника красного элексира и кланового прикрытия, мои шансы спастись от охотников стремительно приближались к нулю. Я нащупал в кармане комок смятых купюр, и решительно поднял руку, останавливая ночного бомбилу.