Человечность на вкус - Вода и Цветок

Глава 1. Цена одного понимания.

Солнце стояло в зените над поместьем Убуяшики, раскаляя камни садовых дорожек. Собрание Столпов только что завершилось. Санеми Шинадзугава, не скрывая раздражения, прошел мимо Томиоки, и что-то прорычал, но Гию даже не шелохнулся. Он привычно дождался, пока остальные скроются из виду, прежде чем самому направиться к выходу — медленно, бесшумно, словно стараясь слиться с тенями деревьев.

— Томиока-сан.

Голос Канаэ Кочо прозвучал мягко, но в нем была отчетливая твердость мастера. Она стояла у старого клена, сложив руки в широкие рукава хаори. Бабочки на её заколках замерли, подражая спокойствию своей хозяйки.

Гию остановился, не оборачиваясь. Его рука по привычке легла на эфес меча — не для атаки, а для защиты своего личного пространства.

— Кочо... Собрание окончено.

— Я сегодня прочла свиток по вашей миссии в северных горах, — Канаэ сделала несколько шагов, поравнявшись с ним. — Вы использовали Пятую кату на том демоне.

Гию чуть нахмурился. Пятая ката Дыхания Воды была «тихой» техникой. В Корпусе, где ценилась ярость и скорость, о ней говорили редко.

— «Милосердный дождь в засушливый день», — тихо произнесла Канаэ, почти пробуя название на вкус. Она повернулась к нему, и в её глазах, блеснул искренний интерес. — Знаете, Томиока-сан, когда я только выбирала свой путь, я пробовала основы Воды. Но мне не хватило той текучести, которая есть у вас. Мой ритм всегда был более... прерывистым. Цветочным.

Она сделала паузу, внимательно изучая его застывший профиль.

— Но я хорошо помню наставления. Чтобы совершить этот удар, сердце мечника должно быть абсолютно чисто от ненависти. Иначе «дождь» превратится в ледяные иглы. Удивительно видеть такую чистоту удара у человека, который так старательно делает вид, что ему все безразлично.

Гию наконец посмотрел на неё. В его синих глазах промелькнуло замешательство. Он привык, что его критикуют за нелюдимость, высокомерие или странности, но никто никогда не говорил с ним о милосердии его клинка.

— Это просто одна из десяти кат, — ответил он, стараясь вернуть голосу прежнюю холодность.

— Нет. Это ответ на вопрос, зачем мы вообще носим мечи, — Канаэ качнула головой, и её заколки едва слышно звякнули. — Многие из нас гордятся силой удара или скоростью. Но вы... вы один из немногих, кто находит в себе силы даровать покой, а не просто смерть. Мои техники Цветка стремятся к тому же, но они — лишь производное. А вы сохранили корень.

Она слегка улыбнулась, заметив, как пальцы Гию на рукояти меча едва заметно расслабились.

— Я долго думала, почему ваш стиль кажется мне таким знакомым, хотя мы редко сражаемся вместе. Теперь я поняла. Вы сражаетесь не для того, чтобы забирать жизни. Вы сражаетесь, чтобы прекращать страдания. Даже если это страдания чудовищ.

Гию почувствовал, как в груди стало тесно. Она увидела его настоящего через его технику боя.

— Слишком много значения придаешь обычным движениям, — холодно ответил он, хотя не спешил уходить. — Меч — это инструмент. Не более того.

— Для кого-то — да, — Канаэ сделала шаг назад, давая ему пространство. — Но ваш «дождь» говорит об обратном. Если когда-нибудь вы почувствуете, что засуха внутри становится невыносимой... заходите в Поместье Бабочек. У нас всегда найдется чай и тишина, которую не нужно заполнять оправданиями. Ведь вода, которая не течет, превращается в лед.

Она слегка склонила голову в знак прощания и направилась к сестре, которая уже нетерпеливо махала ей рукой вдали. Гию остался стоять один на раскаленной дорожке. Впервые за долгое время кто-то не просто «терпел» его присутствие, а увидел его суть.

***

В префектуре Нагано было влажно и душно. Гию Томиока шел сквозь чащу, даже не глядя под ноги. Ветки не задевали его хаори, а сухие листья под сандалиями не издавали ни звука. Он двигался в своем собственном ритме — ритме глубокой, неподвижной воды.

Запах демона ударил в ноздри за сотню метров. Это было существо, недавно сожравшее целую семью в отдаленном храме. Оно еще не успело переварить плоть, и его аура была тяжелой, вонючей и вызывающе наглой.

Демон, огромный, обросший костяными наростами, стоял на ступенях святилища. Он почувствовал охотника, когда тот вышел из теней деревьев.

— Еще один? — демон оскалился, его пасть была залита свежей кровью. — Ты выглядишь сильнее тех, что были до тебя.

Гию не замедлил шаг. Он даже не обнажил клинок. Его взгляд был пустым, направленным сквозь противника, словно того и вовсе не существовало.

— Я заберу твои глаза! — взревел демон и рванулся вперед, занося когтистую лапу для удара, способного дробить камни.

«Дыхание Воды. Первая ката: Рассекающая водная гладь»

Мир на мгновение замер. Не было слышно ни свиста стали, ни крика. Только тихий, почти деликатный щелчок гарды, когда Гию вернул меч в ножны. Он даже не остановился. Просто прошел мимо демона, продолжая свой путь к выходу из леса.

Тварь замерла на месте. Её лапа осталась занесенной в воздухе. Секунду спустя по шее демона прошла тонкая, идеально ровная линия. Голова соскользнула с плеч и, не успев коснуться земли, начала рассыпаться серым пеплом. Тело последовало за ней, превращаясь в ничто прежде, чем кровь успела окропить ступени храма.

Это не был бой. Это была санитарная зачистка.

Гию шел дальше, его дыхание оставалось ровным, сердцебиение — спокойным. В его голове не было ни триумфа, ни злости. Только тишина.

«Вода, которая не течет, превращается в лед», — эхом отозвались в мыслях слова Канаэ.

Он посмотрел на свои руки. Они были сухими. Ни одной лишней капли, ни одного лишнего движения. Он был идеальным инструментом смерти, отточенным до предела. Ледяным клинком, который не чувствовал тепла, о котором она говорила.

Миссия была окончена. Впереди был отчет, путь назад и новые ночи, такие же холодные, как эта.

***

В Поместье Бабочек всегда было слишком спокойно для Гию. Он зашел сюда лишь потому, что Ояката-сама на последнем собрании просил Столпов Воды и Цветка скоординировать патрули в предгорьях, где участились исчезновения. Обсуждать детали через ворона было бы слишком долго.