Человек без тени

Глава 4. Харьков – начало карьеры

Что произошло?

Стоп, стоп, стоп… Что произошло в 1897 году? Именно с этого года карьера Красина как студента, революционера, талантливого инженера и первоклассного конспиратора пошла на подъем. Охранка, которая еще недавно гоняла несчастного студента – недоучку, вольноопределяющегося и вечно попадающегося юношу-революционера то в ссылку, то в тюрьму, то из Крыма в Сибирь, вдруг, словно по команде, надела шоры и принципиально не стала замечать бурную нелегальную деятельность сначала студента, а затем инженера Красина. Кстати сказать, точно так же охранка «не замечала» и другого инженера-электротехника Евно Азефа – руководителя боевиков партии эсеров и по совместительству агента Охранного отделения империи. Охранное отделение (полное наименование Отделение по охранению общественной безопасности и порядка, просторечное «охранка».

«Бедствия» Красина в Харькове

Историк Тимоти О`Коннор, видимо очень влюбленный в своего героя Красина, в обширной статье «Инженер революции. Леонид Борисович Красин» подробно излагает бедствия молодого человека в харьковский период жизни.

«По окончании срока ссылки в Иркутске 1 апреля 1897 г. власти не разрешили Красину вернуться в Европейскую Россию. Гласный надзор за ним полиции был попросту заменен на негласный. Приказом министра внутренних дел ему было запрещено в течение двух лет — до 1 апреля 1899 г. жить в Москве, Петербурге и Петербургской губернии, а также в университетских городах. Таким образом, Красин остался в Иркутске, продолжая работать на 16-м участке Байкальской железной дороги. Леонид Борисович надеялся вернуться в Петербургский технологический институт и продолжить свое образование. 21 июня 1897 г. начальник 16-го участка написал инженеру-путейцу Красину рекомендательное письмо для института, в котором высоко оценил его как специалиста. Одновременно брат Герман и мать, жившие в Москве, подали прошения в высшие инстанции, хлопоча о возвращении Леонида Борисовича в Европейскую Россию для завершения учебы, желательно в Петербурге. 18 августа министр внутренних дел поставил Антонину Григорьевну в известность, что если Рижский политехнический или Харьковский технологический институты согласятся принять ее сына, то он может поселиться в этих городах. В свою очередь, 4 сентября Красин тоже получил извещение: въезд в Москву, Петербург и Петербургскую губернию был для него по-прежнему закрыт.

Осенью 1897 г. Харьковский технологический институт принял Красина на третий курс химического факультета. Леонид приехал в Харьков в январе 1898 г. к началу второго семестра… Ректор института В.Л.Кирпичев предупредил Красина, что ведение пропаганды и участие в беспорядках, демонстрациях и запрещенных обществах повлечет за собой немедленное отчисление. Проигнорировав это предостережение, Красин присоединился к студенческому движению».

Именно в это время вдруг начинает пробиваться необычайный талант Красина – «конспиратора». То есть Красин по-прежнему фигурировал в отчетах жандармов как неисправимый юноша – участник студенческих беспорядков, однако его перестали терроризировать за эти шалости! Почему?

Есть и «объяснение» причины, как пишет сам Красин: «Учение мое в Харьковском институте было довольно оригинальным. В действительности я почти все время проводил на различных железнодорожных работах; …являясь в Харьков только на короткое время, чтобы сдать очередные зачеты и экзамены.

…студенческие забастовки и другие волнения повторялись по нескольку раз в год. Попадая в такие периоды в Харьков, я, конечно, не отставал от общего движения, вследствие чего и был увольняем из института за это время не то два, не то три раза.

Логическим последствием этих увольнений должно было бы быть полицейское запрещение проживания в Харькове, но в действительности этого не было, ибо, как оказалось впоследствии, новый директор института, …профессор Д.С. Зернов, при каждом таком моем «увольнении» из института запирал мои бумаги в своем письменном столе, ничего не сообщая полиции, а при ближайшей амнистии я опять превращался в студента…».[1] Ну да, ну да. Красин вообще, можно сказать презирал умственные способности многих и многих людей, в особенности революционеров, да и было за что. Это ведь он именно своим бывшим соратникам писал.

С точки зрения полиции Красин был не просто недорослем-студентом поддавшимся на моду и участвующим в демонстрациях, он был поднадзорным, отсидевшем в тюрьме и бывшим в ссылке по делу Бруснева, то есть рецидивист. И ничего других пацанов студентов исключали, но не 28-29 –летнего матерого революционера Красина.

Другие студенты были вероятно менее талантливы, и Зернов не симпатизировал их политической деятельности? Поэтому их было не жаль выгнать их института на улицу под надзор полиции?

Конечно, выглядит все это весьма «правдоподобно», как если бы эту версию придумали харьковские жандармы. Такая гениальная конспирация вполне могла сработать, если предположить, что харьковские жандармы были сплошь сказочными идиотами.

А вот и нет. В это время розыском Харьковского Губернского Жандармского Управления заведовал Александр Герасимов. Этот уж точно был едва ли не гениальным ловцом революционеров.

В судьбе Леонида Красина происходило столько чудесных совпадений и необъяснимого везения, что приходится поневоле задуматься, что если чудеса случаются так часто, то они могут быть и организованы.

Генерал Герасимов: Служил, ловил, сажал… а Красин?

Герасимов А.В. (1861–1944) – с 1889 г. в отдельном корпусе жандармов – служба адъютантом Самарского, затем, с 1891 г. – Харьковского ГЖУ; с 1894 г. помощник начальника Харьковского ЖУ; в 1905–1909 гг. начальник Петербургского охранного отделения. Благодаря сотрудничеству с провокатором Азефом предупредил террористические акты против Николая II, вел. кн. Николая Николаевича, министра И.Г. Щегловитова, премьер-министра П.А. Столыпина. 25 октября 1909 г. снят с должности, произведен в генерал-майоры и назначен генералом для поручений при министре внутренних дел по должности шефа жандармов, получал отдельные ревизионные поручения. В начале 1914 г. вышел в отставку с производством в генерал-лейтенанты. То есть Герасимов был вхож в высокие кабинеты и в 1912 году, когда Красин вернулся в Россию. Это важный момент, для нашего исследования.