Человек без тени

Глава 16. Арест в Куоккале

«Проблема» Финляндии

Мы тут упоминали несколько преувеличенную проблему с полицией Финляндии, в главе посвященной ограблению банка в Гельсингфорсе, справедливости ради скажем, что генерал Герасимов в своих мемуарах коснулся это проблемы и рассказал о ее решении.

Председатель Совета министров Петр Столыпин был весьма высокого мнения о талантах полковника Герасимова и устроил ему встречу с императором Николаем II, где в частности решился вопрос с Великим княжеством Финляндским и некоторым противодействием борьбе с революционерами со стороны финских властей. На самом деле – это было не так, хотя прорехи в законе позволяли революционерам некоторые вольности ан территории княжества. Герасимов в беседе с Николаем II заявил: «Главным препятствием для такой борьбы… является предоставленная Финляндии год тому назад свободная конституция. Благодаря ей, члены революционной организации могут скрываться в Финляндии и безопасно там передвигаться. Финская граница находится всего лишь на расстоянии двух часов езды от Петербурга, и революционерам весьма удобно приезжать из своих убежищ в Петербург и по окончании своих дел в столице вновь возвращаться в Финляндию.

… по распоряжению царя мы получили возможность и в Финляндии производить аресты…». [1] А это еще 1906 год, между прочим! То есть, что для нас важно, ко времени ареста Красина в Финляндии НИКАКИХ проблем с выдачей арестованных не было. А именно на это ссылался и сам Красин объясняя свое чудесное освобождение из тюрьмы. Это еще одна, лишняя улика против Красина.

Позволим еще одну цитату, содержащую косвенные улики против Красина: «Провокатор Бродский, - продолжает свои разоблачения Бакай, - в Петербурге "проник в боевую организацию соц. - дем. партии большевиков и в качестве члена этой организации обучал рабочих за Нарвской заставой изготавливать бомбы. Все это он делал с ведома жандармского полковника Герасимова, начальника петербургского охранного отделения. Тот же Бродский по поручению Герасимова и ротмистра Лукьянова не последнюю роль играл в куоккальской динамитной лаборатории (это детище Красина! И его, Красина, Бродский не разглядел?), за устройство которой одиннадцать с.-д. были осуждены в Финляндии и выданы России…"[2].

Это еще, между прочим, и к тому, что якобы финны, прямо таки берегли террористов и там всяких революционеров от царской охранки, ничего подобного, арестовали, осудили и выдали. Но только не Красина разумеется.

Интересно, что Бакай – это не просто разоблачитель провокаторов, он сам из революционеров пошел на службу в охранку, а затем «разочаровавшись» и в охранке переметнулся на сторону революции и много писал разоблачая провокаторов в революционной среде[3].

Трудно оставаться неуловимым, даже если тебя не ловят

Начиная с 1906 года, правительство Столыпина железной рукой наводило порядок в стране. Репрессии против революционеров в 1907 году продолжали нарастать. В такой обстановке Красину становилось все труднее сохранять свое легальное положение в "Обществе 1886 года", в то же время оставаясь лидером большевистских боевиков, и дело не в том, что он опасался ареста. По - видимому, все труднее становилось, даже будучи величайшим конспиратором, оправдывать свою «неуловимость» перед товарищами по партии. Так как практически всех хоть сколько-нибудь значимых революционеров вне зависимости от партийной принадлежности или арестовали, или под угрозой ареста вынудили уехать из России. «Позднее в своих мемуарах Красин рассказывал о трех обысках петербургской жандармерии у него дома и на службе летом-осенью 1907 г. … Если бы не случайность, его арестовали бы еще 11 ноября: в тот день власти взяли под стражу всех членов ЦК. Информатор охранки сообщил, что председательствовать на заседании должен Красин, но тот опоздал и потому избежал ареста»[4]. Остается лишний раз напомнить, что Красин не от кого не скрывался жил и официально работал под своим именем. Как же вяжется это с информацией охранки, что Красин должен председательствовать на заседании ЦК революционной партии активно стремящейся к свержению законного правительства путем вооруженного мятежа?

«Для политической полиции имя — не звук пустой. Имя, по которому можно найти человека, - это почти все...» - писал Герасимов[5]. Это для тех, кого ищут, а Красин и не скрывался, его и не искали, так как всегда знали, где он живет и под своей фамилией живет.

Как, впрочем, обычно, Красин опоздал, и это разумно! Ну что спрашивается ноги бить, когда там всех арестуют. Красина прикрывала охранка? Но и вместе они слишком долго водили за нос революционеров?

В России больше делать нечего

К концу 1907 г. поражение революции стало очевидным. Красину в России было делать нечего. Революционеры, что не сели, и вместе с ними главные вопросы революции переместились за границу империи. К началу 1908 года в Териоках многие дачи опустели. Одним вовремя удалось выехать за границу, других арестовали. "Как водится, - писал Мартов Аксельроду 10 декабря 1907 г., - первым уехал Ленин". Последний вообще с исключительной старательностью берег себя от ареста, считая, что без него - если арест надолго вырвет его из активной работы - все развитие внутрипартийных отношений пойдет иными путями» [6].

Арест Красина!

Но вот 6 марта 1908 года арестовали в Куоккале члена ЦК РСДРП и руководителя Боевой технической группы Леонида Красина. Его и захваченного вместе с ним Ю. А. Грожана (по сути Грожан заместитель Красина в Боевой технической группе) поместили до отправки в полицейской будке в Териоках. Освободить их оттуда не сумели. Арестованных увезли в выборгскую тюрьму. Там А. М. Игнатьев вместе с боевиками, живущими в Териоках, пытался организовать побег. Акция сорвалась, но Красина через месяц отпустили из тюрьмы!

«В истории тогдашнего ареста Красина и его освобождения есть много неясных моментов. По документам Департамента полиции видно, что полиции была известна его прикосновенность к тифлисской экспроприации и его роль в размене пятисотрублевок; ей не могла не быть известна его роль в подготовке выпуска фальшивых трехрублевок (о ней знал Житомирский); на основании именно этих сведений Департамент полиции потребовал его ареста в Финляндии, но не представил финляндским властям доказательств этих обвинений в требуемый финляндскими законами месячный срок - по-видимому, из-за нежелания обнаружить источник своей информации. Имея все эти данные, Департамент полиции не только не сообщил о них прусской полиции, которая не допустила бы проживания Красина в Берлине, но и не препятствовал возвращению Красина в 1913 г. в Петербург»[7].