Человек и тень

Земля, исполняющая желания

Жил я тогда в общаге, старался найти свое место в жизни, когда впервые услышал, что старожилы дом один обходят. Говорят с каким-то трепетом, точно о лорде, которого называть нельзя. Голос понижают, будто боятся, что кто-то услышать может. Странные становятся какие-то.

А дом тот стоит чуть ли не в самом центре города, проходимость огромная, место просто отличное, а эту развалюху никто и не трогает. Снести бы, чтобы вид не портила. Ну, или отремонтировать на крайний случай.

По виду, правда, в нем не живут уже лет тридцать, если не больше, и вряд-ли когда-нибудь станут. Весь покосившийся, черный, точно обуглился. Крыша полуразрушена, бревна торчат как кости разлагающегося чудовища, стекла повыбиты, да эти дыры окон досками забиты. Забор же почти сгнил, а потому видно, что участок крохотный совсем зарос.

Слышал, что ночевали там раньше бездомные, да каждый раз беда случалась. То угостят их какой отравой, что на утро только тела остывшие находят, то замерзнут, окоченеют, что на снеговиков похожи становятся. А вот в последний раз их и вовсе кто-то поджег. Злые люди, жестокие, не думают, что всякое может случиться и с ними самими. Все же не все из бездомных из-за алкоголя до такой жизни дошли.

Говаривали, что и преподаватель один там был. От стресса замкнулся, ушел в себя, а жена в это время другого нашла. Развод, какие-то разбирательства, а он весь в своих мыслях. В итоге обобрали его, как липку. А там увольнение, долги, долги и... Все. Одиночество, улица. Тот дом.

А тот дом явно ни с чем хорошим не ассоциируется. Люди гибнут, собак и голубей рядом постоянно сбивают. Да и если смотреть на прохожих, то рядом никто подолгу не задерживается, а то и вовсе на другую сторону дороги уходят. Мало ли что.

Мне же это всегда казалось странным. Ну ничего я не чувствовал. Ничего. И ходил себе спокойно, пока от соседа не услышал историю. После же невольно стал пробирать холодок.

Было это давненько, когда не город, а село стояло, да некоторые раны не зарастают, только гноится начинают. Выглядят мерзко. Лечить бы, да боязно. Вдруг само пройдет? Не проходит. Вот и дом стоит. Разрушается, но не исчезает.

Построил его для своей супруги мужик один. На сносях та была, да со свекровью разругалась настолько, что жить под одной крышей стало невмоготу. Та в крик вечно, всем недовольна, а супруга в слезы да к веревке тянется. Так что съезжать было пора, пока до чего не дошло.

Чем дальше, тем роднее. Успокоятся, поди и в гости ходить будут. Хорошо заживут. Вот и отец согласен был. Помогал дом строить, знахарку притаскивал, чтобы та почитала на удачу, да словом помогла, от зла защитила новое пристанище молодой семьи.

Дочурка у них была малая еще, так та ни братика не хотела, ни переезжать. В бабку пошла, такая же упрямая. Вот с ней-то и водилась. Жаловалась, что маменька с папенькой везут в плохое место. Кто же только ребетенка слушать будет? Как скажет глава семейства, так и решено.

Перед переездом, правда, все помирились, плакались друг другу, говорили, что расставаться не хотят, однако мужики понимали, что это все временное, завтра опять из-за чего-то поцапаются. По правде нужно было давно отделяться, но строиться не так далеко, чтобы поддержка была, но тут землю почти за гроши отдавали. Грех было не взять.

Говаривали, правда, что там раньше зверье закапывали. Но это ничего. Зверье все ж не люди.

Вот и переехали. Кота запустить первым хотели, так тот ни в какую. Уперся, кричит дико, точно режут его живьем. Делать нечего, оставили животину в покое. Так убег. Только хвост его и видели. Хозяин сам первым вошел, стал родным хоромы показывать. Всем доволен был, сам собою горд. Супруга тоже оценила, порадовалась тишине. А вот дочь опять в нюни. Хнычет, к бабушке просится.

Ничего, привыкнет. Уже пятилетие справила. Скоро и понимать начнет, что все ради детей родители делают.

С соседями поладили, но рассказы о своей земле не любили. Не слушали, когда те советовали другую знахарку искать, мол привезенная с родной стороны совсем бессильная, раз ничего не почувствовала. А земля тут плохая.

-Ничего и не плохая, - отвечал сам себе хозяин дома, вскапывая огородик. - Вот сейчас засадим овощи и бед знать не будем. Огурчики свои, помидорчики опять же. А капуста? Без капусты никак.

Податливая земля была, жирная. В такой все уродится.

Кур принес, козу. К ним в охрану взял щенка от старостового "сторожа". Тот был ох как хорош, а значит, и потомство похожим вырастет. Кота заводить пытался, да только какого не приносил, каждый орал дурнем, да убежать норовил. Плюнул в итоге на это дело. И без кота проживут. Мышей и так нет, а коли заведутся, так тогда и думать станут.

Разбил палисадник - все же жена цветы любит. Вот пусть теперь любуется, когда сидит у окна да вяжет или вышивает. Все одежку для деток мастерит. Совсем скоро семья пополнится. Скоро.

Да только соседи все громче шепчутся. Не уж-то не видят, что все нормально? А заходить в гости так и вовсе опасаются. Если приходится, то стараются поскорее уйти. Чувствуют себя неуютно, будто следит кто. Редко кто проявляет благоразумие и остается на чай.

Глупость, да и только. Да вот жена что-то хворать начала. На боли в животе жалуется, того и гляди с малышом что случится.

Повитуху приглашал, к ведьме обращался, да все одно - руками разводят, говорят, что не жилец уже ребетенок. Живот вскрывать надо, если хочет жену спасти.

А он в отказ. Знает же, что решение должно быть. Обязательно должно быть. Вот и стал искать.

Ведьма только говорила, чтобы не думал ни о чем. Спасал жену, а потом брал свою семью и увозил. Нечего тут быть, плохая земля. Пока время не пройдет, не успокоится. А коли останутся, так не только на себя беду накличут.

Слушал он ее, да не слышал. Смотрел, как страдает жена. Злился, да проклинал всех, особенно себя за беспомощность.

-Земля, говорите, особая, может что сделать? Так пусть спасет мою жену и сына, все отдать за это готов! - прокричал он как-то ночью, когда не выдержал страданий возлюбленной, ее слез и боли. Не чувствовал он больше, как пинается малыш, не слышал его сердечка. Скоро же родить должна была, скоро...