Человек извне

Глава 6. Заброшенный Край.

Глава 6.   «Заброшенный край».

Первая ночь на твёрдой земле для путешественников прошла спокойно и единственным поводом для огорчения оставались только комары.  Впрочем, защита нашлась и от этих назойливых тварей, зря что ли в запасе у странников были походные плащи и стёганые одеяла.  Да и спать после всего пережитого на просторах болота хотелось так, что никакие противные насекомые не смогли бы этому помешать.   Поэтому, неспешно поужинав, друзья соорудили из елового лапника некое подобие ложа и устроились на ночлег, хорошенько закутавшись в плащи и одеяла.  Им и в голову не пришло бы выставить караул и спать по очереди, ибо после Гнилого Болота весь остальной мир казался этаким оазисом благополучия и безопасности.  Это, конечно, было далеко не так, но всё же ночь прошла вполне себе спокойно; никто и ничто не побеспокоило уставших странников. 

В дальнейший путь тронулись, только хорошенько отоспавшись, когда солнце заняло уже достаточно высокую позицию над линией горизонта.   Безжизненная равнина, по которой бесконечной лентой тянулась хорошо различимая Дорога Олайры, носила название «Заброшенный Край», раскинувшись на многие-многие мили во всех направлениях: от русла великой реки Бакуры на востоке до Зибарской горной гряды на западе; от Гнилого Болота на юге, до Сигайских Дебрей на севере – об этом Алету поведал Джуниф.   Сам он, разумеется, никогда в этих местах не бывал, но слышал про них из поросших быльём легенд, да из баек, которые нет-нет, да и рассказывались кем-нибудь из посетителей трактира.    

В сравнении с болотом данная местность имела если уж не райский, то, по крайней мере, гораздо более приятный вид и наш герой только недоумевал: почему отсюда ушли жители.    Что могло их к этому подвигнуть?    Какая лихость?    И не Гнилое ли Болото тому причиной?    Со слов компаньона выходило, что люди стали покидать эти земли ещё в те времена, когда на месте нынешнего болота располагалось прекрасное озеро, в котором водилось бесчисленное множество бесподобных на вкус рыб. Так в чём же истинная причина бегства жителей?    Ведь за «здорово живёшь» никто свои дома и нажитое имущество не бросит!  А огороды, а пастбища?  Судя по всему, когда то для полноценной жизни здесь было полное раздолье, так почему же всему этому пришёл конец?   Для Александра сие было полной загадкой, да и Джуниф мало что мог пояснить по этому вопросу.   Торговля с севером, мол, стала приходить в упадок, купцы перестали использовать этот тракт и расположенные вдоль Дороги Олайры хозяйства так же стали приходить в упадок.  Да ещё и появившаяся откуда ни возьмись напасть, в виде разного рода странных и страшных существ, сделала своё дело.  Огромная территория стала необитаемой.   О том, что когда то здесь кипела жизнь, напоминали довольно часто встречающиеся по пути полуразвалившиеся строения, глядящие на невесть откуда взявшихся случайных прохожих слепыми глазами-окнами, в которых давным-давно исчезла искорка жизни.  Становилось даже немного жутковато от вида бывших людских жилищ, тронутых сединой тлена и забвения.  И ни разу, ни Александру ни Джунифу, не захотелось зайти ни в один из этих домов, чтобы приглядеть для себя что-то полезное для долгого путешествия.   Им невольно казалось, что под сенью полуобвалившихся крыш затаилось злое нечто, то самое, что когда то изгнало людей, тех, что под этими крышами строили свою повседневную жизнь.       

Большой интерес у Александра вызывали встречающиеся по дороге растения, большинства из которых, доселе, ему не приходилось видывать, а иные, навроде гигантских хвощей, он имел честь лицезреть только на картинках «умных» книг, изображавших доисторический лес эпохи юрского, а может и какого-то более древнего исторического периода.  Диковинные животные, словно бы выходцы из тех же времён, так же нередко встречались путникам, и большинство из этих тварей имело довольно устрашающий вид, вроде черепах с шипастыми панцирями или метровой длины рогатых ящериц.  Но на поверку все эти реликты оказывались существами куда как миролюбивыми и при встрече с путешественниками непременно уступали дорогу, отползая или убегая куда-нибудь за обочину.   Да и сами путники чувствовали себя в некоторой безопасности, находясь под защитой тускло поблескивающего в руке Александра меча, и ещё топора, который наш героический трактирщик засунул за пояс и вряд ли бы рискнул вытащить оттуда в случае чего.   Конечно, весьма сомнительно, что сие примитивное оружие было гарантией безопасности в этих диких местах и всё же…   В Заброшенном Крае, где, если верить словам очевидцев навроде Сарума, не осталось ни единого жителя, и оно могло сослужить неплохую службу.

Любуясь местными красотами (а пейзажи по ходу дороги и вправду того стоили, да и денёк выдался солнечный),  путешественники преодолели довольно приличное расстояние.  И это даже несмотря на то, что по многочисленным просьбам Джунифа частенько устраивали привал. На каждом из таковых толстяк непременно вскрывал мешки с провизией и начинал обед.  Александр только качал головой, наблюдая за действиями своего попутчика, уничтожающего провиант столь бессмысленно и безжалостно.           

- Этак у нас и назавтра всё закончится - пожурил он трактирщика.  - Учти, придётся тебе перейти на подножный корм.    Как насчёт того, чтобы поохотиться здесь на каких-нибудь ящериц?  Что, слабо?  Так что давай-ка, поумерь свои страсти, если не хочешь продолжать наше путешествие на голодный желудок.

Джуниф густо покраснел, но страсть так и не поумерил.  Дорога выматывала бедного трактирщика, не привыкшего, как известно, к странствиям и он постоянно хотел есть.  Более того, как только Александр напомнил ему, что продукты скоро могут закончиться и кушать действительно станет нечего, толстяк расстроился пуще того, и от этого у него прорезался и вовсе нечеловеческий аппетит.    Путь впереди предстоял ещё очень долгий (даже доподлинно неведомо, насколько именно долгий), пополнить запасы поистине было негде, а о том, чтобы двинуться назад, уже точно не могло быть и речи!    Гнилое Болото стало непреодолимым препятствием для возвращения в Марион.  Джуниф это прекрасно усвоил и больше не донимал нашего героя своим ностальгическим скулежом о том, как хотелось бы ему вернуться к родным пенатам.  Скорей всего Алет ответит:  - «Ну и топай себе, кто тебя держит?» - зная при этом, что толстяк и шагу теперь не ступит назад.  И тем более в одиночку!