Человек извне

Глава 9. Сокровище лесной хижины.

Глава 9. «Сокровище лесной хижины».

Люди давно воюют не только с природой, но и промеж себя. И при этом никто не пытается использовать заповедь: «если тебя ударили по правой щеке – подставь левую». Испокон веку у нас, людей, иначе. Мы не подставляем другую щёку для удара, в ответ мы стараемся дубасить обидчика сразу в обе щёки! Ну а лихо порождает только новое лихо, и это тоже ни для кого не секрет. Сотвори зло единожды, и оно вернётся тебе сторицей! Большое перемирие между людьми может возникнуть лишь тогда, когда возникает всеобщая угроза извне, и это логично – не в том ли предназначение апокалипсиса?

Есть, есть во всём этом что-то чудовищно ошибочное – то, о чём пока никто не может догадаться. Просто что-то не так…

Но вернёмся к нашим странникам, ставшими таковыми вопреки собственной воле.

- Я ужасно проголодался! – заявил Джуниф и, позволив себе немного пофилософствовать, добавил: - И буду хотеть есть, пока кто-нибудь не пообедает мной!

- Мудро! – мрачно усмехнувшись, согласился Алет.

Они прошли ещё немного, и он же добавил:

- Этот проклятый лес мне совсем не нравится!

- Тоже мудро – вздохнув, согласился толстяк.

- Если нечисть где-то и гнездится, то лучшего места для неё и придумать трудно. Вот уж воистину – рай для леших и чертей!

- О, Вехт! – Джунифа аж передёрнуло. - Никогда не говори подобных слов попусту! А уж тем более, когда сам находишься в гиблых местах, вроде этого.

- Боишься, что могу накаркать?

- А ты сам не боишься? – вопросом на вопрос ответил толстяк.

На это Александр ничего не смог возразить. Суеверия в этом диком мире значили гораздо больше, чем он когда то мог себе представить, а потому совсем не казались предрассудками. К тому же трактирщик прав: опасность словно витала в воздухе, и лишний раз напоминать о ней не имело смысла.

Время шло и по той мере как день стал двигаться по нисходящей, волнения путников усилились. Они надеялись встретить на своём пути очередную фуор-гроновую «рощу» - да что там рощу! – хотя бы одно единственное хищное дерево, чтобы найти под его сенью укрытие на предстоящую ночь. Но чем дальше путники шли, тем меньше оставалось на это надежд. Лес, каким был, таким и оставался, и как будто бы даже становился мрачнее. И к тому же за весь день они так и не встретили ни единого живого существа – зловещая тишина сопровождала путешественников всё это время. К ней друзья так и не смогли привыкнуть. Мёртвая тишь назойливо действовала на нервы, держа Алета и Джунифа в постоянном напряжении. Тем неприятнее становилось на душе у путников по мере приближения вечера.

Сумерки стали сгущаться рано и хотя солнце, вероятно, ещё не зашло, в той части Сигайских Дебрей, через которую пролегал путь наших героев, стало совсем темно. Друзья ускорили ход и теперь передвигались почти бегом, кое-как ориентируясь по каменным плитам дороги, едва различимым в густом мраке. На что теперь им надеяться – путешественники уже и не знали. Их подстёгивало обострённое чувство животного страха, плавно переходящее в панику.

- Стоп! – неожиданно притормозив, сказал Александр. – Мы, кажется, потеряли нашу дорогу!

Для полной достоверности он наклонился и пощупал грунт у себя под ногами, ибо различать визуально в поглотившей всё вокруг темноте было решительно ничего не возможно.

Так и было: под ногами у путешественников не оказалось привычных шестигранных плит. Вместо дороги – каменистая почва, покрытая густым слоем прелой опавшей листвы и порослью мха. И хотя Алет не стал сообщать и без того перепуганному трактирщику результаты своих исследований, Джуниф сам обо всём догадался по тяжёлому дыханию и огорчённым вздохам компаньона.

- Что нам делать? – проскулил толстяк слабым голосом.

Александр и сам не представлял, что теперь делать. Лишь одна разумная мысль одолевала его в этот момент, но она ему, при всей своей разумности, сильно не нравилась. Но именно её он донёс до своего попутчика:

- Дальше идти нельзя. Иначе мы потеряем дорогу окончательно, будь она неладна! Надо здесь дождаться утра и как только рассветёт, мы вернёмся немного назад и обязательно её найдём.

- Как?! Прямо здесь?! Мы останемся на ночь прямо здесь?! Да что ты такое говоришь, нас же сожрут эти… Мы с тобой даже хворосту не запасли нынче!

- Всё, хватит! – оборвал его Алет. – Мы остаёмся здесь и точка! Нет у нас другого выхода!

Едва он это произнёс, как тишину, нарушаемую только тяжёлым дыханием загнанных и перепуганных путников да их же негромкой речью, взорвал отчётливый короткий звук – будто кто-то, наступив, переломил сухую веточку. Звук донёсся откуда-то со стороны и возможно издалека, но в тишине и мраке показался друзьям, по меньшей мере, пушечным выстрелом.

Александр и Джуниф обомлев замерли и даже, кажется, приостановили собственное дыхание, но это продолжалось секунду – не больше, ибо в следующий момент оба, не сговариваясь, бросились в паническое бегство, забыв и про спасительную Дорогу Олайры (которую нельзя покидать ни в коем случае!), и вообще – обо всём на свете! Животный страх гнал их в неизвестном направлении, сквозь утонувшую в черноте ночи исполинскую чащобу. Их мысли и чувства слились в единую всепоглощающую жажду – жажду жизни! Они не замечали ничего вокруг себя и не чувствовали боли, когда падали, спотыкаясь о невидимые в темноте препятствия. Они вообще не замечали своих падений, лишь ветер свистел у них в ушах, ведь им казалось, что некто ужасный несётся за ними следом, с одной единственной целью – уничтожить обоих!

Беспорядочное бегство, вероятно, продолжалось долго. Оно завершилось только тогда, когда Алет и Джуниф, одновременно споткнувшись о невидимую в темноте корягу, рухнули оземь. Силы, кажется, окончательно оставили обоих и они с трудом смогли подняться на ноги, отдуваясь при этом словно кузнечные меха и одичало пяля невидящие глаза в окружающую темноту.

Похоже, никаких преследователей и не было. Лес по-прежнему баловал путешественников могильной тишиной и это мало-мальски их успокоило. Хотя о каком таком спокойствии может идти речь? Просто прошла паника.