Человек извне

Часть 2. "Пилигримы". Глава 11. "Филли Лэкс".

Часть 2. «Пилигримы».

Глава 11. «Филли Лэкс».

Когда сознание вновь вернулось к Александру, и он приоткрыл глаза, ему на мгновение показалось, что он видит всего лишь продолжение своего путанного, но столь красочного и приятного сна, где перед его взором, словно в быстро прокрученной киноленте промелькнула его собственная жизнь, точнее - только самые значимые её моменты. И главное, что пробегало красной нитью сквозь эти пёстрые видения, это чьё-то незнакомое, но, несомненно, доброжелательное лицо, то и дело выплывавшее словно из тумана, а ещё много-много холодной воды, которая медленно разливалась по измученному жаждой телу.

Какое-то время Алет продолжал наслаждаться сладкой полудрёмой. Ему было лень шевельнуть хотя бы пальцем и лишь постепенно он смог освоиться с окружающей обстановкой, какой бы мистической она ему не казалась на тот момент.

И действительно, каким таким непостижимым образом он вдруг очутился на мягком диванчике внутри движущейся кареты, ведь ему отчётливо врезалась в память его собственная гибель от жары и недостатка влаги вы проклятой всеми богами пустыне!

Как бы невзначай припомнилась поездка в карете, ведомой Сарумом по бескрайним массарийским равнинам. Но тогда рядом с Алетом был Джуниф! И неужели всё, что случилось в отсчёте от того памятного дня, есть ни что иное, как продолжительный болезненный сон? Ну нет, уж слишком реалистичным было бы то сновидение!

Найдя в себе на то силы, Александр всё-таки привстал со своего покачивающегося в такт движению повозки ложа и осмотрелся. Джуниф! Он бы здесь!

Запрокинув голову, толстяк возлежал на противоположном диванчике и глаза его, как показалось нашему герою, были слегка приоткрыты. И вроде бы трактирщик даже улыбался.

Шторки на окнах экипажа были плотно задрапированы, так, что сквозь них мало пробивалось дневного света, но несмотря на это внутри кареты было достаточно светло. И сие освещение давал чудесный меч, что заботливо прибранный в ножны лежал на сидении, в ногах у Александра.

Тот факт, что меч остался при нём, настолько успокоил нашего героя, что он тот час же вернулся в исходную позицию – лёг на своё место и, закрыв глаза, задумался.

По всему входило так, что некто, управляющий в данное время повозкой, спас их с Джунифом от смерти в пустыне? Но как это могло произойти? Почему и зачем этот человек, оказавший такую своевременную помощь, оказался в тех же гиблых местах, что и они с трактирщиком? Может быть, он такой же путешественник? Но кем бы ни был их неожиданный спаситель, скорей всего он не был врагом. Ведь он же ни причинил им вреда, не оставил погибать там, где обнаружил. И даже столь драгоценный меч себе не присвоил, а ведь вполне мог!

Алет вспомнил как взыграла в нём самом жадная тяга, когда он впервые увидел чудесное оружие в хижине Шишка. Так что, по всей видимости, их спаситель добрый и порядочный человек, и вовсе не желает им зла. В одно лишь с трудом верилось, в то, что спасение произошло по счастливому стечению обстоятельств. Уж слишком долго компаньоны не встречали в своём путешествии людей! Они не видели ни одного человека с тех далёких пор, когда покинули границы Массарии. А тут – на тебе! Нет ли во всём этом какого то непостижимого умысла? Вообще, случайность ли их чудесное спасение? Может быть «большой брат» решил, что игра закончена и дал отмашку об окончании гейма? Кто, всё-таки, тот человек, что их спас в пустыне, да и человек ли это вообще?!

По правде говоря, Александру, всё же, верилось в лучшее. Инстинктивно верилось! И даже несмотря на это, через какое то время он утрудил себя тем, чтобы встать и слегка приотдёрнув занавеску на окошке кареты, осмотреться.

Ослеплённый неожиданно ярким дневным светом он, тем не менее, сумел различить, что местность, которую они сейчас пересекали, разительно отличается от той, что он видел в последний раз. Причём отличается в гораздо лучшую сторону!

Это успокоило нашего героя окончательно и он, уже не задёргивая оконной занавески, улёгся назад, на своё сидение. У него всё ещё кружилась голова, да и слабость во всём теле (а особенно - в ногах), ощущалась по-прежнему, поэтому всем позам он сейчас предпочёл лежачую!

То, что он увидел, не могло его не успокоить. (Да поймёт его внимающий этому рассказу!) Алет увидел проносящиеся за окошком возделанные человеческими руками сады и поля, а вдали, на склоне близлежащего холма, различил даже людское поселение. Это были одно и двухэтажные домики с островерхими черепичными крышами, которые издали представились этаким скоплением грибов возле большой лесной кочки. И как же было радостно Александру сейчас размышлять над чем-то таким, необязательным, вот хотя бы над тем, что дома похожи на грибы! Сейчас не нужно было забивать голову такими проблемами, как «где найти укрытие на предстоящую ночь» и «как избежать встречи с какой-нибудь кошмарной тварью».

Отвлечённые от проблем насущных мысли Алета очень скоро были перебиты ворвавшимся в них извне посторонним звуком. То был скрип, коим отозвалось мягкое сидение напротив на малейшее пошевеление грузного тела трактирщика. Впрочем, грузным нашего уважаемого Джунифа теперь уже трудно было назвать, толстяк за время путешествия изрядно похудел, ведь, как известно – поход, на всём его протяжении, не больно-то баловал этого гурмана разносолами – и, тем не менее, сидение жалобно заскрипело, когда Джуниф сделал попытку приподняться.

Алет не смог сдержать улыбку, видя как трактирщик пугливо озирается, и когда тот, видимо «наведя резкость», уставил на него пустой, явно ничего не понимающий взгляд, сказал:

- Ну привет, что ли! Как дела?

Александр невольно подивился тому, насколько ослаб его собственный голос, ибо произнесённая фраза прозвучала настолько тихо, что тут же потонула в негромком цоканьи лошадиных копыт и постукивании колёс о каменное покрытие дороги. Но, Бог мой, как же удивился трактирщик! По выражению его физиономии можно было без особого труда предположить, что в лице нашего героя он узрел этакое невообразимое страшилище.