Человек, который унёс Гарри из чулана

Глава 3. Житье-бытье

Выйдя из дома с Гарри на руках, Румпель тут же развернулся к двери, чтобы малыш смог посмотреть, где он теперь живет. Перед глазами Гарри предстал невысокий замок, странный-престранный, словно выросший из земли. Он оказался неоднородным — камень, который служил основанием, был разным. Где-то гранитом, где-то мрамором, а где-то и базальтом. А внутри, сообщил Румпель, имеются малахит и яшма, служащие каминами и ваннами. Оконные и дверные проемы обрамлены деревом, как и внутренняя обшивка помещений. И да, Гарри, ты прав, дома тут не построенные, а растут сами, как деревья. Ведь деревья — это своего рода тоже дом для птиц, белок и насекомых.

Видя озадаченность Гарри, Румпель засмеялся и прижался лбом к макушке мальчика.

— Понимаю твоё недоумение, малыш… В твоем мире дома строятся из камней и кирпичей, но здесь домики растут, потому что мир волшебный, Гарри.

— Он слишком мал, чтобы понять это сейчас, — подошла и встала рядом Анна. — Пусть подрастет сперва. А потом ты ему всё расскажешь.

Румпель с тихой досадой уставился на неё, мол, чего встреваешь в наше счастье? Потом, не желая с ней ссориться, недовольно буркнул:

— Ладно, покажи, где и что тут выросло с моих радостей.

— А вон, — Анна поманила их за собой. — Дерево с горшочками…

Румпель длинно присвистнул, увидев престранное пузатое дерево, похожее на баобаб, но с пузырями на ветках. Пузыри были разные по размеру: большие, малые, средние. Некоторые, видимо, созрели, так как попадали на землю и раскололись на две неравные части, образовав таким образом емкость с крышкой. Внутри семян-горшочков была нежная мякоть, которую с восторгом пробовали первые дегустаторы — птички, слетевшиеся на манящий аромат. Румпель принюхался — пахло смесью миндального и овсяного молока, а по консистенции это походило на рассыпчатую пшеничную кашу, только манно-белого цвета. Птичкам она, однако, нравилась, они восторженно пищали и вовсю нахваливали новое растительное блюдо.

— Хм, весьма полезное растение, — глубокомысленно изрек Румпель. — Назовем его горшочковым орехом Поттера. Что ещё, Аннушка? — спросил он явно повеселевшим голосом.

Анна, не решаясь говорить, молча махнула рукой. Румпель с Гарри на руках прошел в указанном направлении к следующему дереву. На первый взгляд оно казалось обычным, но, присмотревшись, Румпель изумленно вытаращился — ветви дерева в точности повторяли оленьи рога, и на них некоторые пташки уже пробовали вить гнездышки. И надо сказать, у них отлично получалось: прутики и соломки вплетались в отростки не хуже, чем на обычные ветки, а ложбинки в развилках были так удобны, что пичуги прямо-таки лучились счастьем, выглядывая из проемов новых норок. Были на дереве и плоды, темно-бордовые, похожие на черешню.

— Хм, оленья вишня, — окрестил растение Румпель и перевел взгляд на лужок неподалеку. На нём тоже появилось кое-что новое — звездчатые цветочки, голубовато-зеленые, глубокого бархатистого оттенка, присущего анютиным глазкам. Подумав об этом, Румпель кивнул и довольно сообщил: — А их мы назовем гаррины глазки. Смотри, Гарри, это твои звездочки…

Анна кашлянула и покосилась на облака. Румпель спохватился:

— Ах да, звезды! Мы ещё ночное небо не видели, — и шепнул опасливо: — А что там? Новые созвездия?..

— М-мм, нет, — Анна покачала головой. — Нет, Хламушка. Открылся мост к другим мирам…

— Зачем?! — Румпель опешенно отвалил рот.

— Видимо, для того, чтобы твой Гарри имел возможность посетить другие миры. Он всё-таки волшебник, и наш мир вынужден подстраиваться под него. У Гарри же нет твоего умения перемещаться между мирами. Вот и…

— То есть, если Гарри вдруг не хватит нашего мира, он сможет удрать в гости к великанам или к разумным лошадям? Но это же опасно! Великаны же могут его не заметить и затоптать! — Румпель испуганно посмотрел на малыша и крепко прижал к себе.

— Ну, значит, будешь беречь мальчика пуще глаза, — пожала плечами Анна. — Или научишь его превращаться в великана.

Гарри слушал, глазел по сторонам и следил взглядом за пролетающими птичками и бабочками. Наконец ему надоело сидеть на руках, и он запросился на землю. Румпель отвлекся от разговора с Анной, выбрал полянку поцветистее и поставил мальчика в траву. К ребёнку тут же подошел Барри и подставил шею, чтобы Гарри было за что схватиться, что он и сделал, потеряв равновесие — ухватился за шерсть большого пса. Три месяца сидения в чулане, увы, затормозили его развитие, тётя Петунья не считала нужным водить Гарри по дому, чтобы он научился нормально ходить.

Румпель это понял и, взяв Гарри за ручки, начал осторожно водить его туда-сюда. Малыш обрадовался и деловито побегал во все стороны, таская «папу» то к одному цветочку, то к другому на самом дальнем конце поля. Бегать в полусогнутом положении, поспевая за шустренькими маленькими ножками, крайне утомительно даже для такого бессмертного существа, как Румпельштильцхен. Так что ничего удивительного не было в том, что он устал и свалился. Гарри, впрочем, не стал уползать от прилегшего в траву дяди, а тихо сидел рядом, смотрел на лютики-колокольчики и наслаждался тишиной и покоем. Слушал шорох трав, глазел на облака и туманные диски огромных планет, плывущих в вышине, никоим образом не удивляясь им, не понимал несмышленыш, насколько это странно — видеть в небе другие небесные тела помимо луны…

Видел Гарри и мост, ажурной высокой аркой выплывающий из туманной зыбкой дали. Он то появлялся, то таял в голубой дымке расстояния, его тонкие опоры и плетения перил дрожали и переливались в мареве пушистого лета. Да, в стране Румпеля царило лето, теплое-теплое, без намека на жару и духоту, просто мечта для жителей средней полосы Земли…

Вот так началась мирная и счастливая жизнь Гарри Поттера, мальчика из чулана, жизнь, полная неги и любви, которой окружили малыша любящие Румпель и Анна. Целыми днями Румпель занимался с Гарри разными развивающими играми, потом по мере того, как крепче и увереннее становился мальчик, начались подвижные игры. Бег, прыжки и прятки, шумная возня с веселыми собаками, которых было так много, что Гарри порой терялся среди них. Но собаки были мирные, ребёнка не обижали, да и как? Им такое даже в голову не приходило — обидеть младенца, напротив, любого за него порвут без раздумий, случись кому косо посмотреть на Гарри. Но таких идиотов, к счастью, не было.