Человек, который унёс Гарри из чулана

Глава 4. Дар надежды

Полутемное подвальное помещение скудно освещалось светом из окошка под самым потолком. Здесь сильно пахло затхлостью и нечистотами. Но самое страшное, что здесь было, это клетка и цепь. А судя по миске и кружке-непроливайке, в клетке содержалась далеко не собака.

— Дед, блин, ты совсем охренел? Это-то зачем? — от шока у Румпеля аж руки опустились. Робин молча и тяжело повел желваками.

— Он же сквиб! — скрипуче и мерзко каркнул дед. — Презренный, ничтожный, гадкий сквиб, позорящий честь благородного рода!

Руки Румпеля сами собой потянулись к дряблой старичьей шее — так захотелось её пожать. И отнюдь не нежно… От шеепожатия его остановил вопрос Робина.

— Бабка Невилла где?

— Там, где и всегда, — гнусно брехнул старик, трусливо поджимая зад. — Скинула на меня сквибёныша и к своим полутрупам! А мне этого сопляка пасти!.. Надоело быть в тени и на вечных птичьих правах, хочу наследство! По закону я прямой наследник своего старшего брата, а не этот вшивый жалкий сквиб!!!

— Тьфу ты, дед, совсем берега потерял? — желчно осведомился Робин. — По закону-то как раз дети старшего брата становятся прямыми наследниками. Ты-то кто? Всего лишь младший отпрыск знатного барона…

Уничтожив старика жестокой правдой, Робин развернулся, подхватил под локоть Румпеля и трансгрессировал прочь. Оглянувшись и увидев перед собой витрину с облезлыми манекенами, Румпель угрюмо спросил:

— И что с бабкой такое? Почему она на внука забила?

— А вот сейчас найдем её и узнаем, — зло выплюнул Робин. Продолжая держать Румпеля под локоть, он нагнул голову и шагнул в витрину, увлекая друга за собой. В приемном покое Робин тут же прошел к стойке Привет-ведьмы и отрывисто рыкнул: — Долгопупсы где?

Но не успела ведьмочка собраться с мыслями для достойного ответа, как Робин пронесся дальше к лестнице, без труда прочтя ответ в невысказанных размышлениях девчонки. Румпель всё это время молча и покорно волокся за Робином, как катерок за буксиром. Пролетев лестничные пролеты, простите за тавтологию, Робин успокоился лишь перед дверями палаты Януса Тики. Произведя несколько упражнений дыхательной гимнастики, он перевел дух, пригладил вспотевшие виски и только после этого толкнул дверь.

Искомые люди обнаружились в дальнем конце длинной комнаты, от входа их загораживала ширма, и Румпель с Робином, подходя к занавескам, по мере приближения невольно подслушали разговор.

— Ничего не выходит, миссис Долгопупс. Магия Фрэнка умирает, и без вашей поддержки он долго не протянет. Нельзя вам надолго уходить от сына, риск очень велик… — в голосе врача звучала озабоченность.

— Боюсь, моих сил на всех не хватит, мне пора определиться, — голос женщины, напротив, был усталым, в нём слышались нотки обреченности. — Можно мне их домой забрать? К Невиллу, хоть вместе будут…

— Ни в коем случае, миссис Долгопупс! — резко возразил врач. — Фрэнк и Алиса должны находиться под постоянным наблюдением целителей. У нас имеются подозрения на возникновение обскура, который может в любой момент вырваться и выжечь их дотла. Вы же не хотите допустить, чтобы нестабильные сгустки магии вырвались и порешили ваш дом и домочадцев?

— Но Невилл же… С ним что-то странное происходит с тех пор, как напали Пожиратели: он не заговорил, не ходит, вообще никак не развивается…

— Мне очень жаль, мадам, но боюсь, это ничем, кроме сквибства, не объясняется. А что касается Фрэнка и Алисы… Вы намерены прекратить визиты к сыну и перестать поддерживать его своей магий? В таком случае готовьтесь к тому, что Фрэнк и Алиса Долгопупсы в скором времени уйдут в себя и совсем перестанут реагировать на внешние раздражители. Станут овощами, грубо говоря…

— Но… есть ли надежда на улучшение?

— Надежды нет, мадам. Всё, что нам остается, это подпитывать их магию вашей, в противном случае они потеряют себя.

— В таком случае можно ли мне с Невиллом поселиться здесь?

— А какой смысл, мадам? Больница — не лучшее место для ребёнка.

— Вы не оставляете мне выбора, — с отчаянием произнесла женщина. — Сами же видите, что мне ничего другого не остается, как вернуться домой и заняться относительно здоровым внуком! Что ж… Надеюсь, Алиса с Фрэнком простят мой мне же навязанный выбор.

Румпель и Робин мрачно переглянулись, протянули руки и рывком раздвинули занавески, заставив леди Августу и какого-то целителя подпрыгнуть от неожиданности. Просверлив взглядом невысокого замухрышку с завышенным ЧСВ, Робин напряженным тоном проговорил, обращаясь к пожилой леди:

— Миссис Долгопупс, позвольте предложить вам лечебный санаторий в одном исключительно волшебном месте, в котором точно найдется место вам, вашим детям и внуку.

— Сэр, вы спасете мне жизнь, — с облегчением произнесла исстрадавшаяся мать. — Значит, есть надежда? — спросила она, логично предполагая, что к ней подошли целители.

— Есть надежда, есть, — не оставил ей сомнений Румпель, успев рассмотреть лежащих на койках больных магов. — Особенно в нашем мире… Ну что, — прихлопнул он в ладоши, — сейчас к нам отправимся или дела какие надо порешать?

— Сейчас отправляйтесь, — не стал откладывать дела Робин. — Справишься, дружище? Я с дедушкой побеседовать хочу…

— Невиллу что-нибудь оставь от дедушки, хоть кусочек, на память, — попросил Румпель, мановением руки вызывая туман перемещения, который с готовностью заклубился, обволакивая собой старушку Августу, две койки с больными магами и самого Румпельштильцхена. Робин трансгрессировал отдельно и по другому адресу.

Оставшийся в одиночестве целитель лишь очумело моргал на опустевшую палату. Потом, спустя очень долгую минуту он опомнился и с воплем понесся к начальству — докладывать о том, что некие личности умыкнули из больницы двух крайне проблемных пациентов.

Целитель Сметвик хмуро выслушал панический доклад Бёрка, пожал плечами и посмотрел на семилетнего сына, сидящего у него на коленях.

— Вот, Гиппи, видишь, к чему приводит некомпетентность некоторых жадин, любящих клиентов с толстыми кошельками, а не своих пациентов?