Человек в маске: Пробуждение в мгле

Глава 1. Свобода

Люси

Я переступила порог дома, и ноги, словно чужие, подкосились. Холодный кафель прихожей бесцеремонно встретил меня, не обещая утешения. Неужели это правда? Неужели я дома? Живая… Он действительно отпустил меня… Свобода, такая долгожданная, такая желанная, обжигала горло колючим, неуверенным восторгом, словно ядовитый нектар.

С трудом поднявшись, опираясь на стену, я побрела на кухню, словно призрак, ведомый лишь смутной надеждой. В животе скручивало от голода, но есть не хотелось, во рту — привкус пепла и страха. Там, за кухонным столом, словно окаменевшие, сидели мои родители. Мама… Папа… Их лица, искаженные гримасой невыносимой усталости, были испещрены тонкой сеточкой морщин, словно карта прожитых лет. Под глазами залегли глубокие, синюшные тени, выдавая бессонные ночи, полные отчаяния, страха и безмолвных молитв. Я так давно не видела их… Мне казалось, прошла целая вечность. Боже, как же сильно я по ним скучала! Как же мне хотелось броситься к ним, обнять, утонуть в их любви и забыть обо всем, что произошло…

Неловким, дрожащим движением я задела вазу с увядшими цветами, стоявшую на столе. Она с грохотом рухнула на пол, разлетаясь на бесчисленные осколки, словно моя жизнь. Звон стекла, резкий, оглушительный, эхом разнесся по кухне, болезненно полоснув по ушам, словно выстрел.

Родители резко обернулись, их взгляды, словно выстрелы, пронзили меня насквозь. В глазах застыло недоверие, граничащее с робкой, едва теплящейся надеждой. Мама судорожно всхлипнула, прикрыв рот ладонью.

— Люси… Милая… — прошептал отец, его голос дрожал от сдерживаемых слез, горло сдавила невидимая рука. Он тут же ринулся ко мне, словно боялся, что я — лишь плод его воображения, что я рассеюсь, как наваждение, если он не коснется меня. — Ты в порядке? Где болит? Господи, Люси, что он с тобой сделал? Что этот зверь с тобой сотворил? Срочно едем в больницу! Немедленно!

— Я… я… я в порядке, папа… — выдохнула я, словно выдавливая из себя последние остатки воздуха. Ноги, словно ватные, снова отказали, не выдержав тяжести пережитого. Я рухнула в его объятия, словно обессиленная птица, нашедшая, наконец, свое гнездо. Запах родного дома, теплый и уютный, смешался с резким запахом лекарств и страха, въевшимся в мою кожу.

— Покажи мне этого ублюдка! Покажи мне эту тварь! — закричал он, его голос сорвался, переходя на хрип, в нем клокотал гнев, ярость, жажда мести. — Я убью его! Собственными руками задушу!

— Тише, Дерек… Пожалуйста, тише… — мама попыталась успокоить отца, положив руку ему на плечо. Её прикосновение было тихим, робким, но твердым, словно якорь, удерживающий его от безумия. — Сейчас нужно отвезти Люси в больницу. Ей нужна помощь. Пожалуйста, успокойся. Ради нее.

Он стиснул зубы, его челюсти напряглись, словно стальные тиски. Желваки заходили ходуном. В его глазах полыхала неистовая, слепая ярость, готовая испепелить все на своем пути. Я никогда не видела его таким. Он всегда был моим тихим, спокойным, любящим папой, моим защитником и опорой. Сейчас же передо мной стоял дикий зверь, готовый разорвать любого, кто причинил мне боль.

Отец нежно, словно хрустальную вазу, подхватил меня на руки, словно маленькую девочку, бережно прижимая к себе. Он понес меня к выходу, словно боялся, что я сломаюсь, рассыплюсь на части от одного неверного движения. Я чувствовала, как бешено бьется его сердце, как дрожат его руки, как соленые капли слез падают на мои волосы. Слезы, непрошеные, горькие, катились по моим щекам, смешиваясь с кровью и грязью. Я вернулась домой. Но какой ценой? Во что превратили мою жизнь?

…

Я проснулась в стерильной, холодной больничной палате. За окном, затянутым полупрозрачной тюлью, ярко светило солнце, пробиваясь сквозь щели в жалюзи. Лучи, словно лазерные указки, скользили по белым стенам, отбрасывая причудливые тени. Резкий, приторный запах лекарств, антисептики и хлорки напомнил мне о том, где я нахожусь. Я чувствовала тупую, ноющую боль во всем теле, словно меня перемололи в мясорубке.

Значит, я спала около суток… Целые сутки забвения, короткий миг покоя в этом кошмаре.

Рядом со мной сидели мои братья, Джейкоб и Итан. Их лица были измученными, осунувшимися, глаза — красными от бессонных ночей и слез. Они явно не отходили от моей кровати ни на шаг, словно боялись пропустить мое возвращение.

Долго сидите здесь, — прохрипела я, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки, но получилось лишь болезненное подобие гримасы.

Они резко подняли глаза на меня, словно очнувшись от глубокого сна, и их лица озарились слабыми, неуверенными улыбками. Они тут же рванулись ко мне, словно боясь, что я снова исчезну, словно я — лишь мираж, привидевшийся им в бреду.

— Как ты, Люси? — спросил Джейкоб взволнованно, его взгляд был полон заботы, тревоги и какой-то болезненной вины. Он сжал мою руку в своей, обжигая ее своей дрожью.

— Всё хорошо, я в порядке. Я жива… — ответила я, и сердце болезненно сжалось, словно в тисках. Жива ли я на самом деле? Или он убил меня изнутри? Растоптал мою душу, вырвал сердце и бросил его на растерзание своим демонам?

— Этот ублюдок… — прошипел Джейкоб сквозь стиснутые зубы, его кулаки сжались так, что побелели костяшки пальцев. — Я найду его! Я вырву его сердце! Я заставлю его заплатить за каждую твою слезу! За каждую секунду твоего страха!

Я вздохнула и потёрла виски. Голова раскалывалась от боли.

— Хватит… пожалуйста… — прошептала я, и слезы снова навернулись на глаза. Я не хотела слышать о нём. Я хотела забыть его, стереть из своей памяти, словно его никогда и не было в моей жизни.

— Ты серьёзно?! Даже сейчас будешь выгораживать его?! — злобно спросил Джейкоб, его голос дрожал от гнева. — После всего, что он с тобой сделал?!

— Брат! Успокойся, — окликнул его Итан, его голос был тихим, умоляющим. — Люси слаба, а ты опять кричишь и утомляешь её! Пожалуйста, дай ей отдохнуть.