Человек в поиске жизни

Часть 3

Вызываю подкрепление!

Сначала ко мне за столик судьбоносного заведения под названием «Центральный», того самого, где получил приглашение работать в главке… Да, хороший мужик был, сейчас таких не выпускают — мастерская ликвидирована. Так вот, сижу себе, никого не трогаю, вкушаю трапезу в память о лучшем чиновнике в моей жизни — вдруг, ломая правила хорошего тона, за мой «персональный стол на одного» («Lonely Table Just For» - Engelbert Humperdinck) подсаживается потный толстяк в дорогом костюме. Прерывисто дышит, переставляет приборы, разглаживает скатерть. От него веет страхом, сейчас начнет шантажировать, предлагать взятку или тупо стращать.

— Я здесь потому, что вас видели в обществе уважаемого Владимира, — начал толстяк. — У нас к вам появились вопросы.

— Простите, вас в детстве разве не учили правилам этикета? — проворчал я, надавив кнопку вызова Петра на крошечном аппарате экстренной связи, который с некоторых пор покоится во внутреннем кармане пиджака. — Воспитанные товарищи сначала представляются, потом спрашивают разрешение отнять время, извиняются, и только после получения милостивого «давай дальше», приступают к изложению, как сейчас говорят, «темы».

— Да ты знаешь, кто я и что могу с тобой сделать? — взорвался собеседник, выхватив из кармана спрей от астмы, прыснув струей в огромный распахнутый рот.

Вспомнил отрывок из учебника по физиономистике, в котором говорилось, что большой рот свидетельствует о развратном устройстве психики, а также выдает ненасытное обжорство и сопутствующую лживость, чтобы всё это непотребство скрывать.

— Кто вы, мне известно из репортажей криминальной хроники, а сделать мне ничего не можете, хотя бы, исходя из моего знакомства с вашим спонсором.

— Да, конечно, — разом сдувшись, согласился он. — Но я здесь с белым флагом переговорщика, за мной следом придет такой человек!.. — Толстяк пригнулся к столешнице и прошептал со свистом: — Он сделает предложение…

— …От которого невозможно отказаться? — усмехнулся я. — Смотрел кино про итальянских мафиози, стало быть, вы у них учитесь философии бандитизма? — сказал я громко. Толстяк суетливо оглянулся.

— Ну ладно, ладно, — прошипел он, угрожающе. — Я хотел как лучше… Лопнуло мое терпение. Ждите крупных неприятностей. — Завершив шипение, толстяк выскочил из-за стола.

— Ты слышал? — спросил я в телефонную трубочку.

— Мы уже здесь, — ответил Петр. — К тебе идет злющий дядька. Как только изложит суть проблемы, мы его возьмем.

— Вставай, пойдешь со мной! — рявкнул подошедший «злющий дядька».

— Ага, только шнурки поглажу и кофе с пирожным доем, — ответил я. — Мы, кажется, перешли на «ты», так вот, дядя невоспитанный номер два, погоняло «Седой», садись и говори. Что от меня надо?

— А ты дерзкий! — констатировал на самом деле седовласый криминальный авторитет грузинского происхождения. — Что ты сказал Владимиру, что он сразу прекратил финансирование общака? Знаешь, что за это бывает? Куда он свалил?

Я под простенькую, но такую сильную молитву, в полном спокойствии допивал кофе, аккуратно отрезая кусочки трюфельного торта. Бандит, то угрожал, то сердился, не обращая внимания на метрдотеля, вытянувшегося в струнку. Давай, наговаривай, каждой фразой добавляй по три года к своему сроку. И вдруг седовласый откинулся в кресле и произнес нечто угодливое:

— Алексей, а может ты денег хочешь?

— Сколько можете предложить? — с каменной физиономией спросил я.

— Сто миллионов! — выпалил бандит, утопая в волнах самодовольства и в полумягком кресле.

— Маловато будет, — закапризничал я, изо всех сил пытаясь не рассмеяться ему в лицо. — Мне ваш благодетель миллиарды предлагал, да еще эксклюзивную недвижимость. Дяденька, не жмись, назови другую цифирку.

— Да я тебя!.. — Он сжал кулаки, заиграл желваками на породистом загорелом лице жителя проспекта Руставели. Но сызнову нашел силы расслабиться и громко прошептал:

— Будет тебе миллиард. Если мы десять получим. Так может скажешь, что ты ему сказал, что он бросил нас.

— То же, что и тебе сейчас скажу, — выдержал драматическую паузу и сказал: — Пошел вон!

В этом месте нашего спектакля у моего визави как-то неестественно выползли глаза из орбит, он встал и поднял руки. Понятно, собеседник наговорил на высшую меру, потому и появился на сцене Петя в сопровождении людей в черных костюмах с короткими автоматами в руках. По белой рубашке Седого заметались красные точки лазерных прицелов. Петя первым подошел слева-сбоку к задержанному и на всякий случай нанес ему короткий удар в солнечное сплетение. Седой согнулся, изобразив букву «Г», бойцы заключили его в стальные объятия и вывели наружу.

— Эти двое — произнес Петр, кивнув в сторону окна, — последние из твоего списка. Они скрывались в горах, а приехали сюда за…

— …Деньгами, — продолжил я фразу. — Но в нашем благословенном граде их ожидал великий облом — ни денег, ни спонсора, ни свободы. Слушай, Петь, а сколько по нынешним временам дают за взятку в миллиард?

— Тебе как, по закону или по факту? — криво улыбнулся он.

— Реально по жизни, как сейчас говорят.

— Одну!