Чем чёрт не шутит в декабре

3. Вот так новость!

Тем временем жители Тридесятого царства готовились к Новому году.
Давеча, первого декабря, Иван-царевич сделал предложение Василисе, а та возьми, да и согласись на свадьбу. Назначили торжество на 1 января. Как говорит Яга Константиновна, бабушка Василисы: "Велком внучка в Новый год: в новом статусе в новую жизнь.".
Но все это было бы слишком просто.

По пять раз на дню влюбленные то ссорились, то мирились. Точнее, ссорился Иван. Василиса молчала — не зря ведь она Премудрая.
— Иван, ты бы хоть сапоги снял. Все-таки в избу зашёл. — намекала Василиса.
— С бабой спорить - не мужицкое это дело! Ты лучше веник возьми, да хоромы вымети. — и, забыв зачем пришел, разворачивался и уходил, хлопнув дверью.
Через какое-то время возвращался со словами:
— Василисушка, я что-то забыл. Напомни, зачем я к тебе пришел?
— Чтобы веник мне дать, потому что сапоги опять не снял.
— Тьфу-ты! Да что ж ты с сапогами ко мне привязалась! — хотел было Иван уйти, но вспомнил зачем пришел. —  Поесть есть чего?
— Похлебка царская — щи. — Василиса бровью не повела — само олимпийское спокойствие. — Ты бы, Ваня, руки-то вымыл, а то застрянешь на троне, да не на царском.
— Опять ты за своё, Василиса! — развел Иван руками и снова вон из избы побежал.

— Волнуется перед свадьбой, — промяукал   глядя в окно пушистый серый кот . — Вон, гляди, обратно в избу бежит.
— Лишь бы не передумал жениться, все-таки сотню лет вместе живем. А то как останусь в девках и буду с местными бобылихами на скамейке всему царству кости перемывать.
— Этот не передумает. Он же не дурак какой, чтоб такую умницу, красавицу... — кот на пару секунд смолк и искоса глянул на Василису. — как там в фильме говорили?
— Комсомолку. — подсказала девушка.
— Комсомолку замуж не взять? — подытожил кот.
— Да кто его знает? — пожала плечами Василиса. — Как предложение сделал, так как подменили Ивана.
Дверь со скрипом распахнулась и в избу влетел Иванушка. Отряхнув снег, он бесцеремонно прошествовал мимо невесты и уселся за стол.
— Наливай щи, Василиса!
Ни слова ни говоря, будущая жена поставила перед Иваном тарелку с похлебкой и села на скамейку напротив.
— Сейчас пойду к реке. Мальчишки сказали что Емеля за старое принялся — вновь рыбу динамитом глушит. 
— Ой, да мальчишкам верить — век холостым ходить. — вставил свои пять копеек кот.
— А ты, Горыныч, помолчи! Без тебя разберёмся, — шикнул Иван на кота и обратился к Василисе: — Всё хотел спросить, у тебя: почему кота Горынычем звать-то? Вроде голова у него одна, да и не Змей он.
— Память у тебя, Ваня, уже третий день подряд ни к черту! Уж не помню в который раз спрашиваешь! — кот фыркнул, спрыгнул с подоконника и ушел на печку, где Василиса оставила блюдечко с золотой каёмочкой, да с наливным яблочком.

Только Горыныч на печь запрыгнул, как яблочко закружилось по блюдечку и появилось лицо бабы Яги.
— Ой, бабушка! — обрадовался кот, — Здравствуй!
— Тьфу ты, блохастый! Напугал меня своей мордой! Опять мониторишь анонсы новогодних программ?
— Да чего их смотреть-то? Разве сама не знаешь, что несколько десятков лет показывают одно и тоже? Я уже наизусть все фильмы, да концерты выучил. Смотреть нечего.
— А ты ко мне приходи! Песни погорланим, да рыбой заливной тебя угощу.
— По рецепту из  "Иронии судьбы"? — кот поморщился. — Какая гадость эта ваша заливная рыба!
— Ну и не ешь! — обиделась Яга Константиновна. — Вы там совсем за новостями не следите? Нового года не будет!
— Как это? — в голос вскрикнули Иван с Василисой, слышавшие переговоры на печке.
— А так это! Деда  Мороза спасать надо! — последнее, что успела сказать Яга, как яблочко остановилось, и изображение на блюдце исчезло.
— Вот так новость! — ошарашенно мяукнул кот и спрыгнул с печки.