Чем ярче свет, тем гуще тени

Глава 4.

На следующее утро София оказалась лишена великой милости - возможности позавтракать в одиночестве. Мелисса передала ей приказ миссис Велорати - спуститься в столовую - а потому София сейчас занимала место почётной гостьи, прямо напротив мистера Велорати, и весьма заинтересованно изучала содержимое своей тарелки. Что ж, по крайней мере, питаться она будет хорошо…

Отец Горацио оказался высоким и крепким мужчиной, который стеснительно скрывал зарождающееся пузико за длинным пиджаком. Несмотря на возраст, у него была всё ещё роскошная шевелюра из тёмно-каштановых кудрей, а в карих глазах светились задор и любовь к жизни. Тонкие морщинки у рта намекали на то, что этот человек частенько смеялся, прорезавшая лоб между бровей - на то, что хмуриться ему тоже приходилось нередко. Он обращал внимание на еду в тарелке куда меньше, чем на свою жену - когда миссис Велорати только вошла в столовую, он вскочил, чтобы отодвинуть ей стул, сам подал тарелку и принялся накладывать туда всё, на что миссис Велорати указывала пальцем. Он то и дело отвлекался, чтобы убрать с лица жены волосы, которые могли бы ей мешать, подлить ей в стакан яблочного сока или сказать что-то, от чего они оба в голос фыркали. На Софию он почти не обратил внимания - вежливо поздоровался, высказал пару комплементов, видимо, считая себя обязанным это сделать, шутливо приказал сыну ухаживать за своей гостьей и забыл про неё.

Средний сын семьи Велорати, Лука, крайне симпатичный молодой человек, носивший очки в тонкой серебристой оправе, последовал примеру своего отца - учтиво улыбнулся Софии, посоветовал ей попробовать яичницу с грибами - “язык можно проглотить от удовольствия!” - и уткнулся в свою тарелку таким серьёзным выражением лица, будто старался найти там ответ на вопрос о возникновении Вселенной.

А вот младший, Кармин, даже не пытался скрыть неудовольствие от соседства с Софией. Он уже пару раз пытался завести с матерью разговор о чести и достоинстве - видимо, всячески намекая на то, что у Софии ни того, ни другого нет, но миссис Велорати только отмахивалась от него.

- Вот, Соф, - расплывшись в довольной улыбке, Горацио заботливо подложил ей в тарелку помидор, - овощи очень полезны для пищеварения.

Ему очевидно нравилось злить брата - чем недовольнее Кармин пыхтел, тем больше внимания Горацио проявлял к Софии.

- Брат! - Наконец не выдержал тот. - Я не возражал, когда ты ходил… в гости к этой… девушке, - вместо вынужденных пауз явно должны были звучать оскорбления, но Кармин изо всех сил старался сдержаться, - хоть это и вредит репутации нашей семьи…

- Чем же? - Притворно изумился Горацио, накрыв под столом руку Софии своей так, чтобы Кармин наверняка это увидел.

Тот отчаянно покраснел, пробубнил что-то себе под нос… “А-а, - с каким-то злобным весельем подумала София, - так он из тех людей, что теряют сознание при одной мысли о поцелуях”.

- Тем! - Буркнул наконец Кармин. - Сам знаешь!

- Глубокомысленно, - хмыкнула негромко София, накладывая себе вторую порцию яичницы. Лука не обманул - она была просто восхитительно вкусной, хоть к столу членов Круга подавай!

Мистер Велорати едва слышно хрюкнул от смеха.

- Отец! - Разъярённый насмешкой Кармин повернулся к мистеру Велорати. - Как ты мог это допустить? Ты же сам говорил, что нам нужно заботиться о репутации семьи - так почему с нами за одним столом сидит эта… эта… Почему ты вообще впустил её в наш дом!

- Молодой господин, на что вы намекаете? - Напустив на себя самый невинный вид, какой только могла, спросила София. - Вы боитесь, что я завладею вашими честью и достоинством?

Лука чуть не подавился листом салата, прервал свои глубокомысленные размышления и, подперев щёку ладонью, принялся следить за бесплатным цирком, который разворачивался перед его глазами.

- Я намекаю, - побагровев, процедил Кармин, - что вы недостойная женщина!

Он старался казаться грозным, но совсем ещё юное личико в сочетании с круглыми щёчками и забавно торчащими ушами производили совершенно другое впечатление - Софии он казался слепым ещё котёнком, который злобно шипит на оторвавшего его от маминого молока человека.

- Спасибо, что не просите прятать от меня столовое серебро. - Хмыкнула она, нарочито беспечно отправляя в рот кусок яичницы. - У вас отличные вилки, мистер Велорати, я как раз собиралась вынести их из дома в ломбард, пропить вырученные деньги, а вечером ворваться с толпой таких же падших женщин ваш уютный гостеприимный дом.

- Нет, милая, - притворно нахмурился Горацио, - ты забыла - на сегодняшний вечер у нас другие планы. Мы собирались заняться страстным, грязным…

- Горацио! - Миссис Велорати погрозила ему пальцем.

- … чтением статей из нашей газеты. Прямо, - он подмигнул Кармину, - под дверью моего младшего братишки. Софии же нужно осваиваться - как-никак, Агния наняла её на работу.

- Не знаю, как Агния могла её нанять, - пробубнил Кармин, - она даже читать толком не умеет!

- С чего вы взяли? - Искренне удивилась София.

- С того, что Горацио тебя на улице подобрал! - От злости Кармин даже перестал ей “выкать”. - Девок в публичных домах грамоте не учат - только горции считать!

“Ну надо же, - удивилась София, - он сказал “публичные дома” и даже не лопнул”.

- Так, хватит! - Миссис Велорати с силой стукнула черенком вилки по столу. - София, меня очень радует, что ты снисходительно относишься к моему сыну, но такое поведение в моём доме неприемлемо! Если так радеешь о чести семьи, будь добр, вспомни, что сам должен её блюсти. И не разбрасываться оскорблениями в сторону нашей гостьи! - Она наставила вилку на Кармина. - Я не желаю слышать ничего о твоих странных фантазиях в её сторону. Ты меня понял?

- Но мама! - Кармин чуть привстал из-за стола. - Они же…

- Они могут делать всё, что угодно, - отрезала миссис Велорати, - хоть вприсядку плясать. Не веришь в добропорядочность мисс Хенби - извини, София - поверь хотя бы в то, что твой брат способен держать себя в руках! Если ты слушаешь всё, о чём болтают тётушки в храме, то доверить тебе можно только место торговки на рынке!