Чемодан

Десять минут

Алексей не любил аэропорты.

Слишком много камер, слишком много глаз и чересчур много людей в форме, у которых есть оружие и право задавать вопросы. Но деньги — странная штука: они всегда находятся там, где тебе меньше всего хочется находиться. А деньги Алексею были нужны позарез. Он задолжал не тому человеку, и сумма росла с каждым днём, как снежный ком, катящийся под горку.

Поэтому он стоял у стойки регистрации терминала D, изображая скучающего пассажира, и высматривал цель.

За пятнадцать лет работы вором-карманником, а затем и «багажником» высшей лиги, Алексей вывел золотое правило: выбирай не самый дорогой чемодан, а самого беспечного владельца. Богачи с крокодиловой кожей на ручках трясутся над своим барахлом, как наседки над яйцами. А вот усталый командировочный с хорошим, но неброским Samsonite — вот это джекпот. Он хочет одного: добраться до отеля и лечь спать. Его внимание рассеяно.

Сегодня джекпот звали, судя по бирке на ручке, которую Алексей разглядел в бинокль с другого конца зала, «Господин Корнеев». Мужчина лет сорока пяти, в дорогом, но мятом костюме, нервно разговаривал по телефону и постоянно поправлял очки. Чемодан он поставил у стойки бара, заказал двойной эспрессо и полностью погрузился в беседу.

Господин Корнеев даже не заметил, как Алексей, проходя мимо с газетой в руке, лёгким движением подхватил ручку чемодана и растворился в толпе.

Сердце Алексея билось ровно. Профессионализм. Адреналин придёт потом, когда он вскроет замок и увидит содержимое. Пока что он просто пассажир с багажом.

В мужском туалете на втором этаже, в дальней кабинке, Алексей закрыл защёлку и поставил чемодан на унитаз. Замок оказался примитивным — стандартный TSA-код. Он даже не стал возиться с отмычками. Ножом аккуратно поддел молнию сбоку, там, где ткань чуть отходила от зубцов. Три секунды — и чемодан открыт.

Внутри лежало то, что Алексей ожидал увидеть меньше всего на свете.

Телефон. Дешёвый кнопочный аппарат, из тех, что продаются в ларьках за пятьсот рублей. Пистолет. «Макаров» без глушителя, но с полной обоймой. И фотография.

Алексей взял фото, поднёс к тусклому свету лампы, и почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. На снимке был он сам, стоящий в этом самом аэропорту, у этого самого бара, с этим самым чемоданом в руке. Фотография была сделана сегодня, максимум час назад. Внизу маркером было подписано: «У тебя 10 минут, чтобы не сесть за убийство».

Телефон зазвонил.

Мелодия была стандартной, резкой и громкой. В замкнутом пространстве туалетной кабинки она ударила по барабанным перепонкам. Алексей вздрогнул, едва не выронив фотографию, и тупо уставился на вибрирующий аппарат.

Телефон звонил.

Он не хотел отвечать. Каждая клетка его тела кричала: брось всё, выйди из туалета, смешайся с толпой, улетай ближайшим рейсом хоть в Улан-Удэ. Но он знал, что так не получится. Тот, кто организовал эту ловушку, не оставил ему пути к отступлению. Фотография доказывала: за ним следили. Его вели. И если он сейчас не ответит, следующие десять минут могут стать последними спокойными минутами в его жизни.

Он нажал кнопку приёма.

— Не перебивай, — произнёс голос в трубке. Низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. — У тебя десять минут. Ровно через десять минут в этом терминале произойдёт убийство. Твоим пистолетом. Твоими пальцами. Полиция уже в здании, им поступил анонимный звонок о вооружённом преступнике. Твоя единственная возможность спастись — понять, кто я, и остановить меня до того, как я нажму на спусковой крючок и оставлю ствол с твоими отпечатками возле трупа.

Алексей сглотнул. В горле пересохло.

— Кто...

— Десять минут, — перебил голос. — Начинай думать, Лёша. Время пошло.

Короткие гудки.

Алексей опустил телефон и увидел на экране, как включился таймер. 09:59. 09:58. 09:57. Цифры сменяли друг друга с безжалостной скоростью.

Лёша. Его так называла только мать и один человек. Один человек, который должен был сидеть в тюрьме последние восемь лет. Сергей Волков по кличке Волк. Его бывший напарник, которого Алексей сдал полиции, чтобы выйти сухим из воды после дела Юсуповых.

Нет, этого не может быть. Волк сидит. Алексей проверял — четыре года назад он наводил справки. Волк получил двенадцать лет строгого режима и мотал срок в колонии под Нижним Тагилом.

Хотя... четыре года назад. За это время многое могло измениться. УДО. Побег. Да что угодно.

Он снова посмотрел на пистолет в чемодане. «Макаров». Обычный, потёртый, без каких-либо примет. Таких стволов по стране тысячи. Но на рукоятке он заметил крошечную царапину в виде буквы V. Волк всегда метил свои инструменты.

V — Волк. V — Vendetta.

Девять минут. Так, стоп.

Если это Волк, то он действует по своему фирменному стилю: многослойная комбинация, где цель загнана в угол и вынуждена плясать под его дудку. Волк обожал эти игры. Он никогда не убивал просто так — ему нужно было, чтобы жертва осознала свою беспомощность.

Но если Волк здесь, в аэропорту, значит, он где-то рядом. Он должен видеть Алексея, чтобы контролировать ситуацию. Камеры? Да, в аэропорту сотни камер. Но Волк не стал бы полагаться только на них. Ему нужно личное присутствие. Значит, он где-то в толпе.

Алексей осторожно приоткрыл дверь кабинки, выглянул в туалет. Пусто. Только шум воды в писсуарах. Он вышел, подошёл к зеркалу и осмотрел своё отражение: бледное лицо, испуганные глаза. Таким он выглядел неважно. Нужно взять себя в руки.

Он умылся холодной водой, вытер лицо бумажным полотенцем и снова посмотрел в зеркало. Теперь лучше. Взгляд стал жёстче.

Итак, что у него есть? Чемодан. Пистолет. Телефон с таймером. Фотография. И информация о том, что убийство произойдёт в терминале.

Что ему нужно сделать? Понять, кто цель, и предотвратить выстрел. Или найти Волка и остановить его. Или найти того, кто использует имя Волка.

Алексей достал из чемодана пистолет, проверил обойму. Полная. Восемь патронов. Он взвесил оружие в руке, привыкая к тяжести. Стрелять ему приходилось, и не раз, но он не любил это дело. Пуля — это точка невозврата. Пока ты не выстрелил, всё можно решить словами. После выстрела — только бежать.