Чемодан или жизнь?

6

***

  Идти пришлось дольше, чем представлялось Алёне. Но резкая смена эмоций пошла на пользу: она словно отряхнулась от сонного созерцания и зарядилась решимостью. Может, она и топчется на месте. Но если есть кто-то, знающий, куда дует ветер – она с радостью  его выслушает.

  Дворик, куда привёл её Крюгер, Алёне определённо нравился. Было в нём что-то такое – неуловимо знакомое, родное и притягательное. Да и квартира, расположенная на третьем этаже, как и её собственная, тоже помогала заранее проникнуться дружелюбием к незнакомке. Но сдерживать удивлённый возглас пришлось, когда Арина открыла дверь.

  …Перед выпускным вечером Алёна хотела радикально поменять внешность. Отрезать надоевшую косу, сделать модную стрижку. Чтобы подвести черту, разделить детство и будущую взрослую жизнь. И покрасить волосы, вот прямо в ярко-рыжий, чтоб гореть и пламенеть, привлекая чужие взгляды. Покоряя всех своей смелостью.

  Смелость кончилась уже во время разговора с мамой и бабушкой. Первая категорически не разрешила краситься, вторая – стричься. Звучали какие-то аргументы – про красивую причёску и укладку на праздник, про порчу волос и вредность химии – но Алёна их почти не слышала. Важнее было другое: ей в очередной раз не позволили исполнить собственное желание, представив как «заботу о её же благе».

  И вот теперь в дверях стояла девушка, удивительно похожая на ту, какой Алёна сама себя представляла в мечтах. Её возраста и телосложения, с аккуратной стрижкой «боб», того самого рыже-лисьего оттенка, который ей безумно нравился. В одежде Арины тоже была какая-то уютная небрежность, гармония, идеально балансирующая между удобством и стилем. Потёртые джинсы и лёгкая туника с широкими рукавами, чуть расклешённая от лифа. Пёстрая ткань, разноцветные деревянные бусы в два ряда. А самое главное, что заставило сердце Алёны стучать быстрее – все краски были насыщенными, яркими, живыми, выбивались из общей картины этого серого мира.

 - Ну, привет, – Арина улыбнулась гостье и чуть отступила, приглашая её в квартиру.

  Интерьер был выдержан в этностиле. Алёне это тоже понравилось. Она с удовольствием осматривалась, а Арина тем временем поинтересовалась:

 - Ну что, за традиционным чаем будем беседовать или упрощённый вариант? Не разорвёт от любопытства?

 - Разорвёт, – Алёна уселась в плетёное кресло. И спросила осторожно: – А ты…это я?

 - Не совсем, – Арина лукаво улыбнулась, – я – это я. Но та, какой могла быть ты. Если бы позволила своим мечтам и желаниям сбываться, хоть иногда. Я – всего лишь одна из вероятностей.

 - А что ты тут делаешь?

 - Как ни странно – живу. Именно живу, а не создаю для себя иллюзию, как большинство здешних обитателей. Как ты уже заметила, в Невер-Лиме нет времени в привычном для нас понимании. Есть некая зафиксированная модель пространства и времени, в которой оказывается человек. Он приспосабливается к ней, адаптирует для своего удобства и приходит к выводу, что его это устраивает. Или не устраивает. А потом начинает бежать, как хомячок в колесе. В здешних условиях – по ленте Мёбиуса. Проживать одно и то же по кругу, совершать похожие действия, ошибки, раз за разом возвращаясь в ту же точку. Забывая о том, чего хотел и что делал. Правильно это было или нет. И зачем он это делал. Эдакий безлимит на ошибки.

 - Я бы не хотела постоянно совершать одни и те же ошибки.

 - Во-о-от. Уже хорошо. Правда, непонятно, почему же всё-таки совершаешь, но пока не об этом. А я вот разрешаю себе жить. Жить – значит двигаться. Меняться, ошибаться, делать выводы, расти. Шагать вперёд, а не идти по кругу. Остановишься – и всё, жизнь закончится. Не будет в ней ни света, ни цвета, понимаешь?

  Алёна вновь невольно глянула на свою одежду и руки.

 - Да-да, я про это. Зачем яркость тому, кто сам не горит? Ты, кстати, не обратила внимания, скорее всего, но твоя квартира – пока ещё цветная. Ведь так?

  Алёна молча кивнула, вспомнив переливающиеся маслянистые светильники.

 - И ты. Цвета всё ещё на месте, пусть и бледноваты. У тебя есть все шансы.

 - Почему я не вижу людей?

 - А ты так и не определилась до сих пор, хочешь ли их видеть. Для чего они. Кто они в твоей жизни.

 - Надо отвечать?

 - Да нет. Мне – нет. Себе ответь, и ладно. Это куда важнее.

 - Арина, а…ворон? Он всё про кражу кричит, а я не понимаю… Кто украл, у кого?

 - Да ты и украла.

 - Я?! – Алёна возмущённо вскочила. – Что я у кого украла?!

 - У себя. Свою жизнь. Скажи, что я не права. Или тебе подробности нужны?

 - Хотелось бы, – буркнула Алёна, усаживаясь обратно.

 - Ты с чем прибыла в Невер-Лим? С неудобным багажом, так?

 - Ну, пусть так.

 - Что ты с ним сделала?

 - Разобрала, распихала поудобнее…

 - И понесла дальше. Понятно. А между тем, тебе ведь дано время. Безлимит. Чтобы подумать. Хоть немного. Ладно, если не справляешься одна – давай вместе.

  Арина всё-таки принесла чай и бутерброды. Крюгер с упоением раздирал кругляш колбасы на столике и приговаривал «кар-рбонад», чем несказанно веселил Алёну. В общем и целом ситуация превращалась в эдакие семейные посиделки, уютные и милые. Или встречу друзей, которые сто лет не виделись. В тот самый момент, когда все новости уже рассказаны, и разговор плавно перетекает в воспоминания.

 - Итак, дневник, – Арина отхлебнула ароматного чаю. – Запись номер последняя. Про Виталика, который принёс тебе почитать интересную книжку, а потом предложил проводить домой. И про твои восторженные эмоции по этому поводу.

 - Ну да, он мне нравился…

 - Разумеется. И вовсе ничего такого страшного не имел в виду. Но мама, прочитавшая дневник, решила иначе. Чем дело-то кончилось, напомни?

 - Лекцией, – вздохнула Алёна. – Долгой и нудной. Про то, какие все мужчины. Как они втираются в доверие, а сами мечтают об одном. Как я выскочу замуж, едва закончив школу, потому что буду уже беременная. И прощай, институт и карьера. А всё потому, что не хочу никого слушать, как влюблённая кошка. А ему быстро надоест менять памперсы по ночам, и он свалит в туман.