Чемодан воспоминаний

Ч.1. Глава 2

1944 год, Советский Союз, Крым, Белогорский район

Ление проснулась от собственного крика, вскочив на кровати так резко, будто ее ударили током. Горло сдавила спазм, сердце колотилось, а по спине струился ледяной, липкий пот, пропитывая тонкую ночную рубашку. Перед глазами, еще не растворившись, стояла ослепительная вспышка, за которой рушились, как карточный домик, знакомые стены, и по черному небу ползли клубы рыжего, ядовитого дыма. Снаряд. Всегда один и тот же снаряд, летящий с воем, от которого нет спасения, и сжигающий дотла её родной дом..

- Опять кошмар? - тихо спросила подруга, подходя и обнимая, помогая согреться и прогнать страшный сон до конца.

- Извини, - кивнула девушка, - я опять тебя разбудила.

- Да я сама уже проснулась, время-то, вставать пора, - потянулась та в ответ, всем своим видом демонстрируя, что ее никто не разбудил.

Ление молча начала вставать, стараясь унять холодную дрожь от кошмара. Они снились ей почти каждую ночь: страшные бомбежки, горящий отцовский дом, который иногда сменял тетушкин, тоже сожженный фашистским снарядом. Они потеряли два дома, на пепелище не осталось ничего. Даже во сне.

Внезапно, в рассветной тишине, девушки услышали сильный стук в дверь и затем мужские голоса.

- Ление, Зарема, - позвала их хозяйка дома,в котором они остановились. И голос ее был явно встревоженным, - идите сюда!

Ничего не понимающие девушки вышли из комнаты и увидели стоящих перед ними солдат НКВД.

- Татарки? - спросил самый молодой солдат, окинув их взглядом. - Собирайтесь и за нами. У вас десять минут.

Ничего не понимающие девушки начали суетиться. Они метались по крохотной комнатке, хватая наугад то тряпичную сумочку, то платок. Ление не могла найти свои чувяки — простые, стеганые туфли, последние, что у неё остались. Они будто провалились сквозь землю. В дверях, уже плача, появилась хозяйка, сердобольная Надежда Фёдоровна. В её руках были большие, грубые, начищенные ботинки, мужские, на толстой подошве:

- Возьми, деточка, что ж творится-то… Вас-то за что?!

Ление, уверенная, что скоро вернется за своими вещами, взяла подсунутые ботинки, которые оказались велики на несколько размеров и болтались, как корыта. Но выбора не было. Она поспешила, шлепая неподъемной обувкой, за солдатами и подругой, которая уже ждала её на улице, сжимая в руках свой узелок.

Когда они вышли со двора, то увидели, что практически из каждого дома выходят люди в сопровождении солдат. Мужчины в тюбетейках, женщины, закутанные в платки, старики, опирающиеся на палки, дети, которых несли на руках или вели за руку. И у каждого — один-два солдата в синих фуражках. Тишина стояла гробовая, нарушаемая лишь приглушённым плачем, шарканьем ног и отрывистыми командами.

- Смотри, а мы еду не взяли, - исподтишка указала пальцем Зарема на большую семью, толкающую перед собой тележку с припасами.

- Может, не понадобится, - совсем неуверенно ответила девушка.

Путь до шоссе показался бесконечным: не умытая, в больших ботинках, которые почти сразу натерли кровавые мозоли, Ление брела во все увеличивающейся толпе. Наконец, солдаты дали команду остановиться, и тут вдалеке показались грузовики. В каждом грузовике, как кильки в бочке, сидели мужчины, женщины, дети, старики. Ление из любопытства подошла поближе к дороге и, внезапно, в одном из грузовиков увидела своих родителей.

- Баба! - закричала девушка и отчаянно рванула за машиной, на ходу сбрасывая такие большие ботинки и продолжая звать родителей. Когда ее силы были уже на исходе, отец поднял безучастный взгляд, и, увидев ее, тут же начал стучать по кабине автомобиля.

- Стой! Да стой же ты! Остановись!

Автомобиль вильнул на обочину из длинной ленты таких же машин и остановился. Из кабины тут же выпрыгнули солдаты НКВД и начали угрожать отцу Ление автоматом:

- Ты чего развопился? Жить надоело?

- Там моя дочь! - и мужчина дрожащей рукой указал на подбежавшую Ление. - Прошу, разрешите взять ее с собой!
- Не могу, - полным сожаления голосом ответил солдат, который отвечал за этот конкретный грузовик. - Он укомплектован по списку. Я не имею права взять кого-то другого, иначе меня расстреляют.

- Но как же моя дочь? Ей всего пятнадцать! - в сильном волнении воскликнул мужчина.

- За ней приедет другая машина, - ответил солдат, отводя взгляд. - Она поедет другим поездом.

- Но куда? Как я ее потом найду?

- Вы едете в Узбекистан, это все, что я знаю, - ответил солдат и внезапно повернулся к плачущей Ление. - Послушай, девочка. Вас всех записывают, обязательно запишись по имени и фамилии. Когда приедете туда, куда вас отправляют, постарайся найти какую-нибудь женщину с синей фуражкой и попроси ее посмотреть по спискам, куда отправили твою семью и попросись туда же. И еще, - замялся солдат, - возле поезда тоже найди какую-нибудь сильную женщину. Не бабушку, не девицу, а сильную бабу. И попросись к ней, чтобы она помогла тебе в дороге. Это все, чем я могу вам помочь. А теперь, - и солдат залез обратно в кабину, - трогай!

Ление посмотрела на отца и мать, стараясь запомнить каждую их черточку.

- Не плачь, анашка! Я найду вас! - крикнула она и увидела, как мать, сотрясаясь в рыданиях, спрятала лицо на груди у отца.