Чердачный коллектор

ЧАСТЬ 1. Глава 1

За окном машины хаотично летали объемные снежинки, попадая в плен фар и лобового стекла; некоторые просто растворялись в слякоти на асфальте. Михаил крутил руль «десятки», слушая, как Вера на пассажирском сиденье нервно щелкает замком своей сумочки.

Тик-так, тик-так. Как бомба, готовая в любой момент взорваться.

— Все будет хорошо, — сказал он, больше себе, чем ей. — Всего пару часов, сделаем вид, что нам весело, и поедем домой, — Вера лишь кивнула, глядя на темный лес, располагающийся по обеим сторонам обочины.

Они ехали на предновогоднюю вечеринку к старому другу детства Михаила — Артему, в его загородный дом.

«Развеяться», — сказал тогда Михаил.

После их последней ссоры, после тех слов, что повисли в квартире острыми осколками, возможно, это и было нужно. Как некая попытка склеить что-то на ходу, пока трещина не разошлась сильнее и невозвратно.

Машина свернула с асфальта на грунтовку. Лес сомкнулся над ними, темный и густой, будто поглотивший последние отсветы дня. Хвойные деревья шли, казалось, сплошной непроглядной черной стеной.

И вдруг навигатор пискнул и погас.

— Опять связь пропала, — вздохнул Михаил, постучав по экрану телефона. — Ладно, и без него доберемся. Дорога все равно одна.

Вера вдруг вздрогнула и приложила ладошки к окну, чтобы заслонить редкий свет из салона. Головой уперлась в холодное стекло и всмотрелась в темноту.

— Миш… Ты видел?

— Что? — он на секунду перевел взгляд на нее.

— Там… между деревьями, — она сглотнула. — Как будто кто-то стоял. Высокий такой.

Михаил напряг зрение, вглядываясь в метельную круговерть. Сумерки и снег сливались в молочную, подвижную муть.

— Тебе показалось. Может, оленя заприметила? Или столб, — но сам он прибавил газу. Колеса тут же забуксовали на снегу.

Вера не просто увидела. Она скорее почувствовала. Взгляд. Тяжелый, липкий, как мед. Он скользнул по ее коже даже сквозь стекло, сталь машины и одежду. Это точно не было животным. Там была строгая вертикальность, осознанное, но замершее ожидание.

Она промолчала. Говорить об этом с Мишей сейчас — все равно что кричать в вакууме. Они были так далеки друг от друга сейчас в этой маленькой салонной тюрьме.

Вера вспомнила его лицо неделю назад: искаженное обидой, чужое. Страшнее, чем любая тень в лесу. Но сейчас, когда его пальцы судорожно сжимали руль, ей вдруг отчаянно захотелось прикоснуться к его руке. Схватиться и держаться. Не за него, а за себя. Он был знакомым, теплым, человеческим островком в этом надвигающемся мраке...

Дом Артема возник неожиданно: огромный, деревянный, в псевдорусском стиле, весь увешанный гирляндами и от этого чересчур яркий. Свет из окон казался неестественным, ядовито-желтым, не согревающим, а сигналящим о чем-то. Как маяк на опасном берегу.

Машина остановилась. Михаил выключил зажигание. В тишине, наступившей после воя двигателя, их накрыла абсолютная, давящая тишина. Ни ветра, ни скрипа веток. Только едва слышный шелест падающего снега, который поглощал все звуки.

— Ну что, пошли? — голос Михаила прозвучал фальшиво-бодро.

Вера кивнула, не в силах выдавить из себя хоть слово. Ее с чрезмерным усилием сжатые пальцы все же нашли его руку, когда они вышли из машины. Он вздрогнул от прикосновения и после секундной паузы крепко сжал ее ладонь.

В этом рукопожатии было что-то большее, чем ритуал примирения. Это был пакт — пока мы вместе, мы живы.

Артем наблюдал за их прибытием из окна второго этажа, пригубив теплый виски. Видел, как они сидели в машине, не решаясь выйти в снежную бурю. Видел, как наконец вылезли и, словно дети, взялись за руки.

«Слабаки», — подумал он беззлобно. — «Городские и изнеженные».

Вечеринка была его идеей. Последняя в этом году. Последняя в этом доме, который банк вот-вот заберет из-за его долгов. Ему хотелось шума, гвалта, чужих жизней, чтобы заглушить тихий стон собственного провала.

Пригласил всех, кого смог: пару старых приятелей, пару случайных девушек, соседку-художницу Свету, которая снимала флигель неподалеку. Хотел устроить фейерверк на почти опустевший кошелек.

Но лес сегодня был… другой. Тишина стояла необъяснимая. Даже собаки, которых он отпустил в вольер утром, не лаяли. Молчали. Снег шел слишком густо, слишком мощно, заваливая подъездную дорогу. Мобильная связь у него пропала еще в обед.

Артем отошел от окна, натянув на лицо маску гостеприимного хозяина. Страх — для слабых. А он просто выпьет еще. И заставит всех пить, чтобы не слышать, как что-то за дверью скребется не веткой, а чем-то длинным и костлявым по стене его дома…

Светлана пришла раньше всех, чтобы помочь с закусками, но на самом деле — чтобы убежать из своего флигеля. Там стало невозможно находиться. Утром она вышла на крыльцо, а на снегу, чистом, нетронутом, от забора до ее порога, четко отпечаталась цепочка следов — босых человеческих ног. Длинных, с неестественно вытянутыми пальцами. Следы вели от леса к ее окну и обратно. Но обратные… они были поверх первых, будто тот, кто их оставил, шел задом наперед, точно повторяя свой путь.

Светлана налила себе коньяка дрожащими руками, когда в дом ворвались холод и новые гости — Михаил и Вера. Она увидела их сплетенные пальцы, увидела широко открытые, полные того же немого вопроса глаза. Они знали. Еще не понимали, но уже чувствовали кожей что-то.