Она считает, что нервные срывы — зло, но неизбежное. Конечно, их устраивать можно только при зашторенных окнах и в полном одиночестве, чтобы никто не пострадал, а вот обойтись никак — такова суровая необходимость, иначе придется сгореть заживо внутри самого себя.
Только ненавидит их всей душой. На восстановление уходят недели. Лечить нервные срывы надо сном и вечностью. Но даже лишний час сна — дефицит, так что, выкопать в рутине целую вечность — почти невозможно. Конечно, она обладает счастливым даром выцеживать капли вечности из каждого дня, но для ударной дозы это ничто. Да и ее силы имеют предел, особенно, когда их надо тратить на себя.
Тогда она задумывается — а вдруг в рассчеты закралась ошибка, и никакой она не интроверт? А экстраверт, которому просто однажды не хватило вечности и сна, чтобы выздороветь?.. Но ведь экстраверту не нужны разноцветные ботинки, чтобы выходить в мир. Не нужен и плед с креслом и старый итальянский кинематограф, чтобы почувствовать себя снова собой... А интроверт спокойно проживет без людей. А она — не может, они слишком будоражат ее воображение. Они — те, мимо кого сложно пройти равнодушно.
Сложно прийти к окончательному заключению, когда уровень энергии полощется у критической отметки.
Одной ногой она пытается нашарить асфальт города, а другой уверенно ходит по облакам. Мучительно — исчезать, отчетливо это чувствуя, и не быть в силах сделать ничего. Потому что вечности и сна не достать. Но никто этого не сделает, кроме нее.
Она бы хотела жить спокойно, без взлетов и падений. Тогда не пришлось бы рисковать всем в охоте на вечность. Только так не бывает ни у кого, кто жить не может без разноцветных ботинок.
Отредактировано: 14.12.2023