Чердак Внутренних Личностей

КЧ 15. Если посмотреть на людей

Вполне себе восхитительное утро. Солнце ехидно с небес не горит, а где-то там есть за серостью неба и подсвечивает иногда слегка облетевший мир. Мир за окном второго этажа нашей Уютни. Как приятно проснуться в том самом мире, в котором отправился спать.

- Эйр, просыпайся, ну же, Эйр! - вскочил я на одеяло, пытаясь в нем отрыть лицо своей Красавицы.

- Чудик... помолчи, - пропыхтела Эйр Шато-Гренуи из-под подушки. - Дай сон досмотреть.

- Вперед, к открытиям и встречам! - подпрыгнул я на ее животе для убедительности. - Смотри, какой чудесный день, и, к тому же, осень!

Эйр отслонила подушку и одним глазом покосилась в окно; лицо ее просветлело.

- И даже никакого солнца? - она рывком села и потянулась. Я оказался отброшен в ноги. - Обожаю такую погоду!

Эйр соскользнула на пол, стянула с кресла напротив халат и влезла в его рукава. И распахнула двери маленького балкона, жмурясь и потягиваясь вновь, так, что аж кости затрещали.

Меня не замечали. Но ничего, я внимание завоевать сумею.

- До меня дошло кое-что интересное, - сообщил я, глядя, как Эйр прохлаждается себе на балконе среди осенних веток клена, и думать ни о чем не желает.

- Интересное? - эхом отозвалась она.

- Насчет доверия. Доверие - это ведь не когда болтаешь обо всем. Ничегошеньки не доверие.

Глаза Эйр блеснули знакомым мне огнем. Обожаю его. Обожаю, когда мои смутные мысли она начинает ловить, как заправский охотник на бабочек, открывать ладони и рассматривать под разными углами, называть их правильными именами, выпускать в небо... И потом влезать в черные двери чужих имений и вываливать на кого-нибудь все, что она узнала. Ну, или обнаруживать нас в Холодном Лесу... Я поежился. Такой побочный эффект моей суперспособности.

- Конечно, не доверие, - согласилась Эйр осторожно, опускаясь на корточки и пытаясь расправить пальцами запутавшиеся со сна волосы. Она чрезвычайно редко расчесывается.

- А что это тогда? - самому было интересно. Чувствовать-то мысль я чувствую, а вот поймать...

- Погоди... - щелкнула Эйр пальцами, а затем и языком. Словно пробуя слова на вкус. - Ты просто... не открываешь, нет... не рассказываешь... ты поворачиваешься к человеку своей слабой стороной. Вот.

Мы посмотрели друг на друга. Вот то-то и оно.

Глаза Эйр посерьезнели.

- Ну и что, - тряхнула она головой даже почти безразлично. - Что его конвертик возвращается - не показатель. Конечно, я Сима не забуду, так что и пытаться нечего. Но это ничего, что мою слабую сторону только он и видел. В конце концов, есть еще граф.

Она то ли пыталась себя ободрить, то ли говорила то, что правда думала... Как узнать?

- Не хочется открывать Уютню... - сделала Эйр пару пируэтов, возвращаясь с балкона в комнату. - Но надо. Если разуть глаза, в мире столько потрясающих и интересных людей ведь. И надо... как мы там говорили с сэром Душеком... Просто жить среди них, а остальное покажет время.

Да, после этой эпичной разборки конвертов Эйр Шато-Гренуи конкретно сузила круг доверенных лиц. Эти везунчики-лорды узнавали все одни из первых. Впрочем, еще было несколько дам, всех, как одна, странных и необычных, но. Одуванчик, Ежик, Фамо. Так она их называла в своей голове. Но боялась назвать вслух. Чтобы не спугнуть. Или не поверить чересчур.

Ну, да. И не повернуться слабой стороной случайно. Лорды на то и лорды, что при них этого сознательно не сделаешь, разве что слегка и в шутку. А вот закадычные подружки... Еще сердце пирата завертится против часовой стрелки.

Поэтому с ними - тоже слегка и в шутку. И в итоге меня знает в лицо только граф. Который - дым над камином.

- Хотя сегодня я бы предпочла быть Интровертом В Разноцветных Ботинках, - плюхнулась Эйр в кресло и залихватски затянула пояс халата. - Чтоб упасть в книги, а не в свои миры, и не в миры чужих глаз и душ, и чтобы для мира меня не существовало, и чтобы...

Стены Уютни задрожали, как испорченная пленка.

- Гори оно все синим пламенем... Сегодня я не буду жить для внешнего мира, - стукнула рукой по подлокотнику Эйр. - Слишком хороший день. Чтобы его разбазарить наружу.

Кроме великодушия в Эйр плещет море качественного такого эгоизма.

"Ведь смысл имеет только то, что остается в нас самих. Все остальное пропадает в одно дуновение ветра, как ни грустно," - так она говорит. Не так уж давно.

Эйр села за стол. И разложила перед собой бумаги. Дела. Миры. То, что есть, и то, чего нет. И никогда не было. А абсолютно не менее значимо.

- А как все же забавно, Чудик, - обернулась вдруг она. Действительно, никуда не улетела. - Хороший день. Но другие миры не зовут... Наверное, все же стоит посмотреть на людей. Знаешь, ведь одно время для меня существовали просто Охотник и Все Остальные. А сейчас... оказывается, мир блещет красками. Вот, смотри. В Городе-Что-Пахнет-Шоколадом, есть столько людей, которых я знаю, оказывается, уже довольно таки хорошо, которых, оказывается, я даже люблю. Не знаю, возьму ли я с собой их конверты, когда пойду дальше... Покажет время. Но сейчас они - здесь. Вот Одуванчик - нежная, загадочная, женственная, недоступная. Отличный кандидат, в которого влюбляться. Моя младшая сестра по совместительству. У которой тоже целые миры и космосы под ресницами, дрожащие призрачной дымкой мечты, что не предназначаются для посторонних ушей и неожиданно жесткие принципы, похлеще камня. Которые, впрочем, тоже живут в этих мирах. Но если кто-то попытается нарушить границу! Имя Одуванчик вполне может оказаться обманчиво. Одуванчик пойдет в короткую атаку и, вероятно, сама разобьет о стену собственный лоб, по дороге сто раз спрячет голову в песок и расплачется. Но атаковать все равно будет! Или Ёжик? Которая фырчит и выставляет иголки, спеша потихоньку по собственным делам. Которая вроде бы так непробиваема и приземленна, но на самом деле мечты ее тоже об уюте, чтоб почесали брюшко, поставили чая... Ёжик говорит в лоб то, что думает. И Ёжик давно не мечтает, не путешествует по мирам. У нее просто есть своя норка. Просто есть свой круг. Я не вхожу в него. Никогда не умела входить в круги. Но мне все равно есть немного места... Обожаю, как она храбрится и выглядит силачом. Потому что на деле-то все чуть иначе. Не хватит времени сказать о Фамо, с которой что ни встреча - фата моргана, волна спокойствия и легкого ментального сумасшествия, о Человеке-Что-Растворяется-В-Тумане, как только ему взбредет в голову, что здесь больше ему нечего делать. Он тогда просто выходит в окно, не церемонясь. А Архитект, амбициозный и скрупулезный, принципиальность которого порой не знает границ? Несмотря на это, Архитект ничего не имеет против пыли, немытой посуды или творческого беспорядка, обожает глубокомысленные настольные игры, двери его дома всегда открыты (хотя, разумеется, впускает не прямо всех), обожает печь кексы, избегает совершать сумасшествия, но способен искренне ними восхититься?