Черёмуха

Черёмуха

Григораша злится на тётю в белом халате, маму, папу и всё человечество в целом. Из-за непонятного слова «ветрянка» его всего обмазали зелёнкой и теперь не пускают ни с кем играть. И чесать пупырышки запретили строго-настрого. Что за жизнь!

Григораше уже шесть лет. Он самостоятельный и не хочет никого слушать. Поэтому при первой же возможности, когда папа выносит мусор, сбегает во двор.

А во дворе - красота, на дворе - май! Светит солнце, зеленеет травка, детвора в песочнице играет! Но, едва завидев Григорашу, разбегаются кто куда. Только и доносится обидное «лягушонок!» Тех, кто сам не разбежался, подхватывают на руки родители. Ну и ладно, не очень-то хотелось. Засунув ладошки в карманы шорт, всем видом демонстрируя независимость, Григораша гуляет по двору. Пинает камушки, наступает на муравейник. Проходя, сгибает прутик черёмухи. Хочет сломать - да вот незадача, прутик гнётся, а не поддаётся! Сопит Григораша, и так, и этак его сгибает - всё без толку. Качается дерево, шелестит молодой листвой.

- Для чего тебе прутик? Гусей пасти?

Так удивился Григораша, что прутик выпустил, а тот его по лбу - хлоп! Не больно, скорее, в насмешку. Из-за дерева вышла девочка: наблюдала, значит. И как он её не заметил? Платье белое, нарядное, глаза тёмные, тень от листьев зелёная на волосы падает. Растерялся Григораша. Девочка-то незнакомая, может, с соседнего двора? И говорит ерунду, гуси в деревне живут, а не в городе! И зачем их пасти?

Девочка подошла ближе, коснулась его щеки прохладной ладошкой.

- Ух ты, зелёный! Как листочек!

Ещё больше удивился Григораша. Пояснил важно:

- Это ветрянка.

Глаза девочки стали круглыми-круглыми.

- Ничего себе.

Григораша хотел было пояснить, что это такая болезнь, и она заразная – если тётя-доктор сказала правду. Но тут заметил бегущую к нему через двор маму.

- Ой.

Девочка всё поняла, улыбнулась. Прислонилась спиной к стволу черёмухи. Закачались ветви, зашелестели листья. Девочка исчезла.

Мама подбежала, схватила Григорашу, причитая и ругаясь. Он молчал, ошарашено глядя на деревце. Хотел было спросить маму - видела ли она девочку в белом платьице? - но передумал.

- Пап, а гуси в городе живут?

- В зоопарке.

- А их пасут?

Отец отвлёкся от ноутбука, посмотрел на сына. Сын сидел за столом и задумчиво размазывал кашу по тарелке.

- В деревне пасут, там их много. А в зоопарке мало, сами гуляют. Ты ешь, а то не выздоровеешь.

Григораша кивнул, продолжив размазывать кашу. Его уже три дня не отпускали гулять, и он беспокоился - как там Девочка-из-Дерева? Он же не успел ей сказать, что ветрянка заразная. Вдруг она заболела?

Конечно, его удивило её исчезновение. Но в мультиках он и не такое видел. Ни он сам, ни его друзья так не умеют - ну и что? Вот он познакомится с девочкой получше, и - кто знает - вдруг она его научит?

Наконец Григораша выздоровел и был отпущен во двор под бдительным присмотром мамы. К её удивлению, он не пошёл на горку к своим друзьям, а уселся под черёмухой, с которой облетали лепестки. Достал машинки.

Что же, главное, что в поле зрения сидит и никуда не убегает. Успокоилась мама, отвлеклась на разговоры с другими родительницами - а Григораша машинки отложил и начал дерево изучать. Там потрёт, здесь постучит. Попробовал потрясти - зашелестели листья, посыпались лепестки, словно снег пошёл! И голос послышался:

- Зачем балуешься?

Смотрит Григораша - девочка перед ним стоит! Только платье уже не белое, а светло-зелёное, и сама вроде постарше стала.

- Не балуюсь. Тебя хотел увидеть. Ты не болела?

Девочка только брови удивлённо вздёрнула.

Григораша пояснил, смущаясь:

- Я не сказал, что ветрянка заразная.

Личико девочки прояснилось.

- Так это ты, Листочек? Чего не зелёный больше, тоже меняешься?

Григораша не понял, о чём она говорит, но на всякий случай кивнул.

И спросил - сразу, пока не забыл:

- Тебя как зовут? Я - Гриша.

Девочка озадачилась.

- Так некому меня звать.

- А я?

- И ты не зови.

Девочка стала серьёзной, почти хмурой.

Григораша подумал, что чем-то её обидел, и поспешил исправиться.

- Давай дружить? Ты меня в дерево ходить научишь, а я тебе…

Он лихорадочно огляделся. Что бы такого предложить этой девочке?

- А я тебе машинку подарю! Вот эту!

Ярко-красную гоночную машинку, лучшую в коллекции, он получил на день рождения. Но сейчас Григораша без сомнения был готов с ней расстаться.

В тёмных глазах девочки отразилось сомнение.

- Или любую другую, какая понравится!

- Мне никогда ничего не дарили.

Григораша онемел от такой несправедливости. Как так? Всем дарят подарки - хотя бы на праздники!

- Ничего, исправим!

Он часто слышал эту фразу от папы. Тот говорил её маме, когда что-то шло не так, как нужно.

- Гриня! Пора домой!

Мама, как всегда, не вовремя. Но, прежде чем девочка исчезла, Григораша всё же успел вложить в прохладную ладошку красную машинку.

Отец наблюдал, как сын устраивает гонки на ковре. Геометрические узоры становились причудливыми трассами, линии – финишными прямыми. Машинки вязли в ворсе и быстро ехать не хотели.

- Гринь, а где красная Феррари?

Григораша отозвался, сосредоточенно сопя:

- Потерял.

Отец, не уловив в голосе сына ни капли расстройства, озадачился.

- Просто потерял? Не отобрали, не сломал? Может, поменял на что-то?

Григораша покачал головой и улыбнулся.

Отец чувствовал, сын что-то недоговаривает, и, конечно же, хотел узнать, что именно. Хотел, но ничего не спросил. Потому что каждый человек имеет право на свою Тайну. Даже если ему всего 6 лет.

Григораша почти перестал играть с другими ребятами. Нет, иногда он всё же бегал с ними в догонялки, гонял мяч и катался с горки. Бывало, строил в песочнице города. Но гораздо больше ему нравилось играть одному в тени черёмухи. Что странно, когда он там сидел, никто из детей к нему не подходил.