Через призму трезвого рассудка

9. Договор, и его последствия

9. Договор, и его последствия

Десятого октября того же октября 1932 года, в комнату Эрнста Рёма вошли три штурмовика и агент СА Виктория Леманн. Поприветствовав недавно освобожденную благодаря связям с французским правительством фройлян Леманн он предложил ей сесть и закурить. Штурмовиков он отпустил и направил за двери.

Недолго поболтав о том, как она добралась до родного дома, Рём перешёл к её вопросу. Да, и почему после столь утомительной и сложной операции не взять выходной?

- У Вас есть дело, фройлян Леманн, или Вы пришли просто поговорить со мной?

- Ах да, на счёт моего дела к Вам, господин первый генерал штурмовых отрядом Рём, - и сказав это, протянула ему газету «Гамбург Нахтрихт». В ней была статья про неё, и она хотела обговорить это с ним: - Господин Рём, прочтите пожалуйста этот текст.

И Рём прочёл – насупив брови и напустив на себя значимости – начал ходить по комнате. И вот, его тяжелое лицо сказало:

- Что-то не так с этой статьёй? Как по мне, автор всё правильно передал.

- Вот именно, поэтому я и хочу это обсудить, - и Виктория начала более ярко говорить, - он отлично пишет, и перечитав несколько его статей, я пришла к резонному решению, пригласить его в наш отдел агитации и пропаганды.

- Просьба, лично мне, не ясна. Вы хотите взять в отдел пропаганды человека, ориентируясь всего по нескольким статьям? Вы, конечно, наш лучший агент и у нас много поводов доверять Вам.. но я не до конца понимаю смысла.

- Не понимаете, в таком случае я попробую Вам объяснить. Прошу простить меня за возможную дерзость, но хочу указать на то, как пишут люди из отдела пропаганды. Это ведь не годиться не в какую. Они не дают должного эффекта, и одна из причин, отсутсвие такого человека, который пишет, - и сделав паузу для того, чтобы подобрать слово, выговорила: - общепонятным языком. Чтобы каждый немец мог понять, что такое НСДАПе.

Рём слушал, он не говорил ни слова. Ему было приятно смотреть, как эта сильная девушка стоит и распирается перед ним. На губах у него промелькнула легкая улыбка. «Так вот значит, зачем ты пришла ко мне, в такую рань и без предварительных уведомлений. Да, ты лучшая в нашем поле, да что уж тут говорить, наверное, лучшая во всём мире. Но это не даёт тебе таких прав», - размышлял Эрнест Рём, и после того, как дал ей закончить, высказал такой вердикт.

- То-есть, ты хочешь, чтобы мы взяли этого твоего, - и всмотревшись в бумагу ещё раз, выговорил: - «журналиста в изганание»?

- Именно. Если мне не получиться этого добиться через Вас, мне придётся обратиться к Гитлеру. А мы его, ой как не хотим, чтобы он нас с тобой рассоривал. Да, Рёмми?

- Ты назвала меня Рёмми? и полвека не прошло, с того, последнего раза, когда ты меня так называла.

- Точнее, с той встречи с Оскаром Лаутензаком.

Рёму было приятно, что она помнит такие подробности того вечера, но и в тоже время, она так говорит лишь бы раззадорить его, а не из-за каких-то чувств. Да и какие чувства, когда ему давно за сорок.

- Мы разузнаем, кто этот твой «журналист в изгнание» и тогда будем думать о том, договариваться с ним, или нет.

***

Мартину Борману была выдана квартира в Берлине, личный отдел и с десяток работников. Его сразу поставили в пару с Йозефом Геббельсом. И сказать, что ему была в сласть работа со столь громким и в тоже время, правильным человеком – это ничего не сказать. В то время как Геббельс готовил предвыборную компанию и активировал к этому процессу сотни, да что там сотни – тысячи работников и журналистов, Борману было выделено всего немного. Но его вклад в процесс, как считал он и партия, был не меньший.

У него уже получилось побеседовать с Гитлером, и несколько раз встречался с Оскаром Лаутензаком, столь известным в кругах партии. Дружба Бормана с фройлян Леманн была, очень близкой. Она часто приглашала его на ужины, имели место походы в паре на собрания и концерты. Вместе они выступали на трибуне в Гамбурге, и уходя за сцену, она даже протянула ему руку и позволила держать себя так.

Переезд из Гамбурга в Берлин, был немалым потрясением для Вероники Шнаудер, которая переживала из-за отсутствия от него новостей. Франс особо не переживал, ибо знал, что Мартин сильный мужчина, наверное, самый сильный, которого он видел. Но когда они оба увидели Мартина в паре с Викторией, их охватила крайняя степень удивления.

Вероника вспоминала тот вечер, и не могла скрыть своего разочарования, которое испытывала, увидев Мартина в паре с Викторией Леманн. Его взгляд и спокойные слова. Свой звучный смех, и радость, что такое с ней случается. Нет, она не была влюблена в него, она напротив, очень рада, что у него всё получилось..

Но все эти размышления разрушило одно письмо, от него.

«Дорогая Вероника, я рад что увидел тебя во время моего выступления. Ты не чуть не изменилась, и выглядела потрясающе. Франса, который стоял рядом с тобой я тоже заметил. Извини, что не смог к тебе подойти после выступления.

Но всё равно, пишу значит сейчас. Приглашаю тебя переехать ко мне в Берлин. Чего тебе прозябать в Гамбурге на роли второй помощницы в отсутствии меня. Буду ждать тебя четвертого ноября в кафе «Старый Обер», там и скажешь своё решение.»