Через призму трезвого рассудка

14. Когда боги смеются

Двойная жизнь давалась Мартину с небольшой трудностью: днём ему приходилось работать над газетой и руководить целым отделом, а вечером — выполнять поручения фронта, которые подрывали его же деятельность. Вместе с Гогой он появлялся на различных выступлениях и участвовал в саботажных операциях.

Для него это было просто. Толкать речи он умел и просто так, саботировать, чтобы потом подставить их же спины, — тоже. Но с Викторией он так и не встретился. Скорее всего, она бы высмеяла его, приди он к ней в том виде, в котором ему приходилось барражировать последнее время. Но его гложило то, что он не мог поделиться с этой девушкой.

— Каковы ваши успехи, хер Борман? — спросил его Рём во время одного из посещений редакции.

— Скажу вам честно: слабо. Они мало представляют для нас угрозы, и их можно будет схватить с поличным на одной из встреч.

— Думаете, мы уже можем к этому приступить? Считаю, что ещё рано; тем более, сегодня на собрании они собираются обсудить план, который пока что не разглашался.

Это заинтересовало Рёма: оба понимали, что речь идёт о рейхстаге. Действия Мартина отлично показывали Рёму, что его чуйка наперёд видела — это могут быть именно «фронтовцы», и это подкрепляло его теорию.

Мартин встал, прошёлся по комнате, протянулся за новым выпуском газеты, который будет напечатан завтра. Рём пробежался глазами по статьям. Там было написано о действиях фронта и о том, какие гнусные и глупые методы они используют, чтобы противостоять нацистам. Ему понравилось, что у Бормана были описаны, как конкретно они планируют свои операции, и что происходит внутри этой змеи. «Железный фронт — лишь сборище слабаков, которые не хотят видеть будущее, которое собирается построить наша партия. Они считают, что смогут противостоять нам», — думал он.

— Хорошо написано, отличное описание их строя, — с удовольствием произнёс Рём. — Благодаря этому мы сможем их потрясти.

Мартину было лестно услышать такой комментарий от главы штаба. Казалось, именно он — Мартин Борман — выполняет долг перед партией. Но нет: он действовал не из любви к Гитлеру или к Рёму. Он делал это ради Виктории. Эти дни, пока её нет, стали для Мартина тягостными. Будто он начал что-то ощущать к ней, а она исчезла.

— Господин глава штаба, а куда пропала фройлен Леманн? — начал издалека Мартин. — Её давно не видно в городе. Может, вам что-то известно?

— Леманн? — отозвался Рём. — Она в Берлине, выполняет моё поручение.

Значит, он был прав: она начала его избегать после той ситуации в редакции. Не зная, как действовать, Мартин многозначительно вздохнул и уставился в окно. Там бегали ребятишки, играя в полицейских и бандитов.

— Могли бы вы, при случае, передать, что я ожидаю её в своей редакции?

— Для вас я могу это организовать, — ответил Рём.

***

Как и предполагал Мартин, сегодня на собрании обсуждался возможный поджог рейхстага. Некоторые предлагали абсурдные идеи — прийти с канистрами и прямо днём поджечь его; другие, более здравые, предлагали устроить засаду и провести операцию ночью. Мартин, человек тактики и бывший служивый, предложил план, который покорил всех.

Сейчас, дорогие читатели, я должен раскрыть карту района Рейхстага. Рейхстаг расположен на берегу Шпрее; справа, если смотреть с фасада, находится старая улица Шайдеманштрассе, перед ним — площадь Республики. Слева — обычные жилые дома. Мест для засады как таковых не было, чтобы ночью произвести поджог незаметно. Для того коммуниста, который поджёг пленарный зал, было большой удачей, что он прошёл через охрану и успел это сделать. Но я опишу альтернативную ситуацию.

Распределив обязанности и расставив людей по местам, Мартин с фотографической памятью отметил все точки присутствия фронта. В общей сложности у него было тридцать шесть человек, готовых к операции. Дату назначили на ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое февраля. Погоды и символизма тут было мало; он знал, что в эту ночь будет ясная погода, и считал, что так их будет легче поймать.

Доложив план Рёму, оба разразились истерическим смехом. Да, это то, что им было нужно! Таким образом они могли скрутить руки этим шавкам, которые так стремились к войне с нацистами.

— Ну что же, они хотели её — они её и получат! — громогласно воскликнул Рём. — Мы расставим засады у них за спинами, и одновременно наш человек подожжёт пленарный зал. Вы будете со мной курировать эту операцию.

Мартину было лестно, что Рём так высоко оценил его персону и поставил его курировать «детище». «Вот твоя песенка и спета, Гога», — крутилось в голове у него. «Не нужно было врываться в мою новую жизнь. Не думал бы я, что мне это понравится; я был бы счастлив с Викой». Да, Мартин смеялся над идеями Гоги, даже над своими собственными — но всё это не мешало ему думать о падении «фронта». Двойная жизнь заканчивалась, и ему оставалось лишь наблюдать за их поражением.

***

За несколько часов до операции, Рём и Мартин проходили своих штурмовиков. Ему был выдан мундир, и военные сапоги. На Мартина нахлынули воспоминания, его служба, бои, а самое главное – ощущение братства. Он говорил своим подчиненным, чтобы те не открывали огонь, и просто взяли их. Сам он направился к месту, где должны будут взять Гогу. Он хотел видеть, как его забирают. Он знал, какой их всех ждет конец – эшафот. И он был рад, что именно он привел их к этому. Да, в нем снова заиграла старая кровь, всплыли воспоминания, как он, безжалостно убивал, и отнимал жизни – потому что ему это нравилось.