Через стену

√1

Воскресенье. 07:47.

Мир, залитый янтарным светом февральского солнца, просачивающимся сквозь льняные шторы, пахнул свежемолотым кофе и тишиной.

Тишиной, которую можно было разлить по кружке и пить маленькими глотками.

Лера, укутанная в потрёпанный плед с оленями, пристроилась на широком подоконнике. Перед ней — ноутбук, чашка с идеальной пенкой и крошка-макарун. В наушниках лилась невесомая фортепианная мелодия. Пальцы порхали над клавиатурой, выпекая строки для нового поста в «Дзене в чашке»: «Как найти точку покоя внутри себя, когда за окном…».

Лера мысленно: …когда за окном падает снег, а ты… Ты дерьмовый поэт, Лер. Вычеркнуть. …когда за окном метель суеты, а ты….

Она потягивалась, как кот, наслаждаясь абсолютной, материальной тишиной.

Тишина в её хрущёвке была редким и драгоценным ресурсом, как ваниль на Мадагаскаре.

Её покупали, лелеяли и берегли по воскресеньям.

И в этот самый миг, когда слово «покой» вот-вот должно было материализоваться на экране, тишину разорвало.

Сначала это был низкий, зловещий гул, будто под землёй проснулся древний зверь.

Потом — пронзительный, невыносимый визг, вонзившийся прямо в мозг.

ВЖЖЖЖЖЖЖЖЖИИИИИИИИИК!

Лера дёрнулась, и макарун совершил самоубийственный прыжок с подоконника прямо в плед.

— Что за ху… — начало было вырываться у неё, но голос потонул в новом звуковом наступлении.

К визгу дрели присоединился грохочущий, рваный стук.

БАМ-БАМ-бдыщ-БАМ.

Словно кто-то металлической кувалдой пытался выбить ритм для группы Rammstein, но постоянно сбивался.

Пыль заплясала в солнечных лучах над её собственными, уже готовыми, полками ИКЕА.

Лера сорвала наушники.

Чудовищная какофония обрушилась на неё во всей своей мощи.

И тогда, поверх всего этого ада, полилось оно.

Мужской голос, фальшивый, разухабистый, орущий под аккомпанемент перфоратора.

— ДААААААААЙ МНЕ СИЛЫ, ЧТОБ ПРОЙТИ ДО КОНЦААА! — выл сосед, явно уверенный, что его не слышно. Или не верящий в это.

Адреналин ударил в виски.

Лера вскочила, скинув плед. Кофе расплескался, оставляя на полу коричневые пятна, похожие на карту нового фронта.

— Да ты охренел?! — выкрикнула она в пустую комнату, точно ожидая, что стены передадут сообщение.

Ответом был новый залп: ВЖЖЖ-БДЫЩЬ-ДАЙ МНЕ СИЛЫ!

«Точка покоя».

Ха.

Ирония судьбы была гуще, чем её недопитый латте.

Лера, не помня себя, выскочила в общий коридор.

Запах свежей штукатурки и пыли бил в нос.

Источник катастрофы был ясен, как божий день: дверь соседней квартиры, 44-я.

Из-под неё уже выползала серая пыльная муть.

Она подскочила к двери и забарабанила кулаком, в такт соседскому «творчеству».

— Эй! Там! Человек! — её голос прозвучал пронзительно на фоне грохота.

Музыка стихла.

Дрель замолчала на высокой ноте.

Наступила звенящая, пыльная пауза.

Лера слышала, как внутри кто-то тяжёло шаркает.

Дверь рывком распахнулась.

На пороге стоял Он.

Высокий, широкоплечий, в заляпанной известкой камуфляжной куртке, которая явно видела лучшие дни.

На голове — защитные очки, съехавшие на лоб.

В руках — увесистый перфоратор, который он держал небрежно, как пистолет ковбоя.

Его лицо, покрытое тонким слоем белой пыли, напоминало грим клоуна-неудачника.

Он уставился на Леру туповатым, но добродушным недоумением.

— Чего? — спросил он хриплым голосом, пахнущим табачной пылью и чем-то металлическим.

Лера, которой в голове крутились заготовленные тирады о святости воскресенья и праве на тишину, на секунду опешила.

Перфоратор выглядел очень убедительно.

— Чего, чего?! — её голос всё ещё дрожал от ярости. — Ты в курсе, какое сегодня число? День недели? Хотя бы время?!

Он медленно, как медведь, повернул голову, будто проверяя эти данные на стене коридора.

— Воскресенье. Утро. Всё верно, — констатировал он. — Ремонт. Надо же когда-то.

— В семь утра в воскресенье НАДО спать! Или готовить контент в тишине! А не… не устраивать симфонию в стиле «перфоратор» с вокальным сопровождением!

Уголок его грязных губ дёрнулся.

Защитные очки он снял, и Лера увидела карие глаза, в которых заплясали искорки какого-то дикого, животного веселья.

— Вокальное сопровождение? — он хмыкнул. — Это я для бодрости. Работается веселее. А что за контент такой хрупкий, что от дрели рассыпается?

Лера ощутила, как кровь приливает к щекам. Этот… этот варвар в камуфляже высмеивал её зону покоя!

— Мой блог! «Дзен в чашке»! Это про умиротворение, про гармонию! А не про… про этот адский ад!

Он прислонил перфоратор к косяку, вытер руки о брюки.

— «Дзен в чашке», — повторил он, растягивая слова. — Звучит. Значит, так... Я Влад. Новый сосед. Буду тут жить. А жить, извини, в голых стенах с торчащей арматурой — не очень дзен. Так что мой дзен сейчас — это вот он. — Он похлопал по рукоятке перфоратора.

— Можешь делать это в будний день! Или после десяти! По закону!

— По закону, — согласился он, кивнув. — С десяти до десяти. А сейчас… — он сделал преувеличенное движение, чтобы посмотреть на несуществующие часы на запястье. — Семь сорок восемь. Всё чико-рямо.

И прежде чем Лера успела найти новый аргумент, он поднял палец. — Но раз уж мы познакомились и я тебе помешал… Дай-ка подумать.

Он скрылся в облаке пыли внутри квартиры и через секунду вернулся.

В его огромной, запылённой ладони лежала новая, блестящая, герметично запакованная коробка.

— На. В знак… хм… примирения соседских народов.

Лера автоматически взяла коробку.

На ней была яркая наклейка: «Сверхмощные профессиональные беруши. Защита до 37 дБ. Комфортный сон при любом шуме».

Она посмотрела на беруши.

Потом на его довольное, перепачканное лицо.

Потом на грозный перфоратор.

— Это… это издевательство? — выдавила она.

— Это прагматизм, — парировал Влад, и его глаза снова блеснули. — Твои нежные ушки будут в безопасности. А я… — он снова взял в руки инструмент, — я закончу эту проклятую стену. Обещаю, к обеду будет тихо. Ну, почти.