Через тернии к звездам

Глава 2

Обратный путь показался Марку короче. Он по обыкновению выглядел задумчивым, но на смену печальным воспоминаниям пришла надежда. Впервые за все время, проведенное здесь, Флавий позволил себе мечтать о будущем.

Равнина постепенно сменилась возвышенностью. Поднявшись на вершину холма, легат обернулся и заметил столб черного дыма, поднимающегося со стороны оставленного им несколько часов назад лагеря.

– Поворачиваем, – приказал он, пришпорив коня.

***

Отряд Сцеволы опоздал: к моменту его прибытия бой был окончен. Взору прибывших предстали сожженные укрепления. В нос ударил запах крови и паленой плоти. Вот она – обратная сторона римского могущества: бесконечные войны, смерти римлян и варваров[1], грабежи и насилие. За эти годы Марк видел многое и давно избавился от иллюзий.

Он отдал приказ отыскать живых, хотя сомневался, что сможет найти кого-то. Мертвых следовало сжечь – и солдат, и напавших галлов, – перед смертью все были равны.

Мужчина бродил меж павших, но везде видел одно и тоже – навеки застывшие тела, неестественно раскинутые руки и ноги, гримасы боли на неподвижных лицах. Слабый стон привлек его внимание. Покрытый запекшейся кровью, привалившись спиной к стене, сидел Тит Юний. Одной рукой он зажимал страшную рану на животе, один вид которой не оставлял надежды на исцеление, другой бережно придерживал голову мертвенно-бледной Эбхи.

– Она… – задавая вопрос, легат уже знал ответ.

– Мертва... – с трудом ответил Тит. Голос его то и дело прерывался. – Проклятые варвары... напали на рассвете, когда мы спали… Мы дрались до последнего, но их было больше... Они никого не пощадили, никого…

Приступ кашля несколько минут сотрясал тело командира. Губы его окрасились кровью, которую он поспешил стереть тыльной стороной пыльной ладони.

– Мне недолго осталось, – произнес он. – Выполни мою последнюю просьбу: найди пару монет для Эбхи... Хочу, чтобы в загробном мире она была рядом со мной.

Марк кивнул. Тит продолжил:

– Спасибо, и еще… Я спрятал Уну перед началом боя в погребе. Если она пережила свою мать, прошу, не оставь ее. У нее больше никого нет... Не знаю, жив ли кто-то из ее родных, но разве примут они назад дочь женщины, жившей с римлянином?! У меня есть немного денег, на первое время… Прости, умираю, оставаясь твоим должником…

Марк ничего не успел ответить, привлеченный шумом.

– Мама! – раздался детский голос.

Мужчины обернулись и увидели девочку. Она блуждала меж тел, иногда падала, но снова поднималась и продолжала поиски.

– Нашли ее при разборе завалов, – отрапортовал подошедний легионер.

– Мама! – голос прозвучал совсем близко. Уна упала на колени рядом с телом Эбхи. – Отец!

– Милая моя девочка, – Тит слабо улыбнулся, – не о таком будущем я мечтал, но судьба распорядилась иначе... Я доверяю тебя легату Флавию. С этого дня у тебя начнется новая жизнь. Ты уедешь в Рим, увидишь столицу мира, узнаешь новых людей.

Он с трудом поднял руки, коснулся головы девочки, словно благословляя ее. Голос его становился все тише.

– Нет, нет, – протестовала Уна, сжимая холодные руки матери.

– Я позабочусь о твоей дочери. Спи спокойно, Тит Юний, – пообещал Марк. Никто ему не ответил. Только долго плакала девочка, пока не потеряла голос.

***

Снова запах дыма окутал легата и солдат его сопровождения. На погребальных кострах лежали тела римлян и галлов, рядом, будто не бились на рассвете, не щадя ни себя, ни противника. Победителей здесь не было. Тит и Эбха лежали рядом. Марк закрыл их глаза монетами, которыми им предстояло расплатиться с паромщиком[2]. Уна положила рядом с матерью небольшой букет высохших полевых цветов. Глаза девочки оставались сухими: все слезы были выплаканы накануне. Она только сильнее сжала руку легата Флавия, когда огонь охватил тела ее матери и отчима.

***

Подготовка и кремация заняли практически весь день. Не видя смысла возвращаться на ночь глядя, Марк Флавий отдал приказ ставить лагерь в миле[3] от руин, оставшихся от укрепления. Пока одни солдаты занимались установкой палаток, другие разводили костры и готовили ужин. Удовлетворенный увиденным, легат отправился на поиски Уны. Он нашел ее на окраине лагеря. Девочка сидела прямо на холодной земле, обхватив руками колени, опустив голову.

– Так недолго и простудиться, – произнес мужчина, подойдя ближе. – Пойдем. Клодий, должно быть, уже приготовил похлебку с салом на ужин.

Ответом ему была тишина.

– Послушай, – Марк присел рядом на корточки, – я тоже рано потерял мать, но скорбеть о ней мог только в душе. Отец жестоко наказывал меня за любое проявление слабости, а чувства – это та же слабость. Поплачь сейчас, но, сохранив светлые воспоминания о ней, ты должна найти в себе силы жить дальше. Сейчас тебе трудно поверить в мои слова, но время – лучший лекарь.

Нарочито обращаясь к ней как к взрослой, легат пытался не только успокоить ее, но и вселить уверенность в своих силах. Уна вновь ничего не ответила. Мужчина легко подхватил ее на руки, не желая оставлять одну. Девочка спрятала лицо у него на груди и тихо заплакала.

______

[1] Римляне, вслед за греками, называли варварами всех людей, говорящих на непонятном им языке.

[2] Пришедший из Греции обычай предполагал, что нужно заплатить паромщику Харону за переправу души в царство мертвых.

[3] Миля – мера длины, равная 1480 м или 1000 шагов.