Через тернии к звездам

Глава 10

Встав по обыкновению с первыми лучами солнца, Марк облачился в тунику. Белая шерстяная ткань с пурпурными полосами[1] казалась непривычно легкой после доспехов, которые он постоянно носил в Галлии и на протяжении всего пути в Италию. Этот день легат предполагал посвятить решению насущных вопросов. Довольно цепляться за прошлое, которое все равно нельзя изменить. Не забывая строить планы на будущее, жить следует настоящим.

В таблинуме его уже ждал Нубий. Высокий чернокожий мужчина десятью годами старше Флавия в темной тунике был не просто писцом его отца. Он знал обо всем, что происходило в доме, хранил все важные документы, вел переписку с управляющими виллами Флавиев.

– Доброе утро, господин!

Нубий поклонился. После бессонной ночи Марк едва ли назвал это утро добрым, но рабу незачем об этом знать. Он молча кивнул в ответ.

– Какие известия ты принес мне, Нубий? – поинтересовался хозяин дома, с тоской глядя на несколько десятков свитков в руках раба.

– Здесь документы, подтверждающие ваши права на дом, виллы, земли и доходы с них, а также рабов покойного господина.

С этими словами писец положил на стол два свитка и добавил:

– Они внесены в судебный протокол и закреплены подписями свидетелей. Оспорить их невозможно.

Марк развернул один из них. На гербовой бумаге из папируса была записана последняя воля его отца: согласно ей его младший сын становился единственным и полновластным хозяином всего движимого и недвижимого имущества.

– Здесь, – меж тем продолжил Нубий, – отчеты о состоянии дел в поместьях, эти – о численности рабов, перепись имущества.

Свитки один за другим ложились на стол. Оставалось только удивляться тому, как писец различал их, даже не разворачивая. Марк взял один из последних и действительно увидел список всего того, полноправным владельцем чего он стал.

– Как тебе удается запомнить все это? – поинтересовался Марк.

– Это моя работа и смысл жизни, – просто ответил Нубий.

– Скажи, сколько лет ты уже служишь моему дому?

– Двадцать восемь, господин.

– Откуда так хорошо знаешь римское письмо и счет?

– Мой первый хозяин, Тит Помпоний Аттик, тратил довольно много денег на обучение рабов, чтобы затем продать их подороже.

– Но все эти годы ты не мог жить только работой. Должны быть какие-то еще интересы, семья, наконец. Любой мужчина мечтает держать на руках своих сыновей.

Марк и сам не знал, зачем затеял этот странный разговор, но не мог или не хотел остановиться.

– Нет! – воскликнул громче, чем положено Нубий и тут же склонил голову, приготовившись испытать гнев господина, но тот молчал, побуждая его продолжать. – Сын раба будет рабом, а это последнее, что мог бы пожелать отец своему ребенку.

– Скольких рабов пожелал отпустить мой отец перед смертью? – продолжил Марк, будто не заметил внезапной вспышки возмущения, которую позволил себе обычно спокойный писец.

– Ни одного. Он посчитал бы это бессмысленным расточительством.

– Что ж, значит, за него это сделаю я. Дай бумагу.

Четким убористым почерком Марк написал несколько строчек, поставил печать и подпись. Он протянул свиток рабу со словами:

– Готовь фетровую шапку[2] и найди уже жену. Негоже мужчине быть одному.

Дрожащей рукой Нубий взял бумагу. За годы службы у Тита Флавия Севера он привык к жестоким шуткам своего господина, но никак не ожидал увидеть следующее:

«За честную и преданную службу я, сенатор и легат Марк Флавий Сцевола, дарую свободу верному Нубию».

– Господин!

Мужчина упал на колени. Спазм сдавил его горло, и он не мог ничего более вымолвить.

– Встань, Нубий Флавий[3], свободный человек не должен стоять на коленях! И все же мне не хотелось бы совсем отпускать тебя. Возможно, ты захочешь остаться в моем доме под моим патронатом[4].

– Почту за честь, господин! – воскликнул Нубий, поднимаясь с колен.

– Тогда выслушай мою первую просьбу. Когда-то ты учил письму меня, а затем моих дочерей. Я хочу, чтобы ты занялся обучением Летиции, девочки, что приехала со мной. Она хорошо говорит на латыни, но писать абсолютно не умеет.

– С удовольствием! – ответил последний. – Думаю, через несколько дней мы сможем начать.

– Хорошо. Можешь идти.

Нубий поклонился и вышел. Он вошел рабом в таблинум, а вышел свободным человеком. Это ли не чудо? Судьба, которая когда-то лишила его Родины, семьи, превратила в раба, вновь сделала крутой поворот. Хотя, почему судьба? Последним переменам он обязан исключительно одному человеку, которому намерен служить верой и правдой до конца своих дней. Он шел через атриум, вдыхая полной грудью, будто впервые почувствовал запах весенних цветов, услышал шелест ветра, увидел красоту мира.

Идиллию разрушил громкий крик. Напротив него стояла девочка в мужской одежде, взирая на него испуганными глазами. Шум привлек внимание Сцеволы. Он вышел из таблинума. Девочка бросилась к нему мимо застывшего статуей Нубия.

– Господин, кто это? Что с ним случилось? Это человек или дух?

Вопросы сыпались как из рога изобилия. Легат непонимающе взглянул на нее, а потом громко рассмеялся.

– Это человек, – ответил он мягко, – обычный человек. Он родился далеко за морем, в Африке. Палящее солнце окрасило его кожу в черный цвет. Его зовут Нубий, а еще он будет твоим учителем, если, конечно, не передумает после всего этого.

Марк вновь улыбнулся. Уне стало так стыдно, что она поспешила исправить свою оплошность.

– Прости, господин Нубий! Там, где я родилась, никогда не было людей похожих на тебя. Даже римляне никогда не были такими черными, хотя с ними приходило много разных людей, – промолвила она и тут же прикусила язык. Еще в Популониуме они с Марком решили, что без острой необходимости она никому не будет говорить о своем происхождении. Девочка боялась поднять глаза на него.

– Я не господин, зови меня просто Нубий. И я не откажусь учить тебя.

Уна, казалось, совсем не слышала его, молча ожидая реакции легата на свои слова.