Через тернии к звездам

Глава 15

Марк поймал себя на мысли, что, как только начал привыкать к относительно мирной жизни, даже нашел в ней своеобразную прелесть, судьба вновь сделала крутой поворот. Не то, чтобы он не рассматривал возможность дальнейшего участия в военных действиях на стороне Цезаря, но все же не предполагал, что это случится так скоро.

В первую очередь необходимо было обеспечить подготовку легиона к выступлению. Офицерам было поручено приобрести провизию, провести проверку состояния легионеров, оружия и обмундирования. Дважды он сам побывал в лагере с тем, чтобы проверить, как выполняются его приказы.

Следующим шагом было составление завещания. Флавий никогда не задумывался об этом ранее ввиду отсутствия собственности[1] и пригласил Нубия. Последний имел, с одной стороны, достаточный опыт в составлении подобных документов, с другой, был верен и непредвзят.

Неделю спустя Сцевола собрал членов семьи и объявил о скором отъезде. Эта новость стала полнейшей неожиданностью для всех. Первым тишину нарушил Квинт.

– Дядя, ты позволишь мне сопровождать тебя?

Марк надолго задумался. Он не хотел подвергать юношу опасности, но в тоже время понимал, что война как ничто другое делает из мальчика мужчину, учит принимать решения и нести бремя ответственности за них.

– Хорошо, – ответил он. – Мы отправимся через три дня, на рассвете. Будь готов к этому времени, ждать я не стану.

Летиция, не решаясь повторить вслух просьбу Квинта, устремила на Флавия взгляд, полный мольбы и затаенной надежды. Верно истолковав его, мужчина чуть заметно качнул головой. Забыв о приличиях, девочка выбежала из комнаты. Домочадцы, погруженные в свои мысли, не заметили этого молчаливого диалога. Только хозяйка дома по обыкновению окликнула ее.

– Оставь, пусть идет, – сказал ей Флавий. – Вам тоже пора спать. Тебя, Октавия, я попрошу задержаться.

Перистиль быстро опустел. Сцевола пригласил супругу в таблинум, чтобы никто не мог стать свидетелем их разговора.

– То, что я скажу, должно остаться между нами, – начал он. – Ни дети, ни твои подруги не должны об этом знать. То, чего мы так боялись, все же случилось. Началась гражданская война. Чтобы обезопасить Италию, я вынужден отправиться за ее пределы. Чтобы обеспечить вас, на днях я составил завещание.

– Все настолько серьезно? – голос Октавии дрогнул. Лицо побелело. Казалось, что она вот-вот лишится чувств. Марк никогда ранее не замечал за ней подобной впечатлительности. Он усадил ее на стул солиум[2], но женщина поспешно встала, отказавшись от предложенной помощи.

– Все очень серьезно. Не знаю, сколько времени займет эта кампания и кто выйдет победителем, если вообще можно говорить о победителях в гражданской войне. Но я хотел поговорить о другом. Даже если я усыновлю Квинта, не думаю, что он может встать во главе семьи, поэтому все заботы о доме поручаю тебе. Ты прекрасно справлялась, пока меня не было, и, по большому счету, в твоей жизни ничего не изменится.

– Ты можешь положиться на меня и ни о чем не беспокоиться.

– Хорошо. Есть еще один вопрос, который я хотел бы обсудить с тобой. Отец писал, что хотел отдать Марсию старшую за юношу из дома Клавдиев, но ты переубедила его. В чем причина такого решения?

– Ей на тот момент было только четырнадцать лет, а ему всего десять лет, – ответила Октавия. – Это болезненный мальчик, который к тому же страдает припадками падучей[3]. Предполагая, что Тит Флавий посчитает это обстоятельство недостаточным для отказа от своих планов, я сказала ему, будто ты уже нашел жениха для дочери. Зная твой характер и стремление идти наперекор ему, он поверил мне и не стал настаивать.

Слушая ее, Флавий вспомнил себя слабым ребенком, выжившим только благодаря заботе матери. Еще он успел подумать о Цезаре, которому приступы болезни не мешали ни воевать или заниматься политикой, ни писать, ни жениться. Но ни одну из этих мыслей он не озвучил супруге.

– Секст Тарквиний просил у меня ее руки. Не знаю, где он мог видеть ее, но отзывался о ней очень тепло. Он молод, но произвел на меня благоприятное впечатление.

– Ты считаешь его достойным нашей дочери?

– Ты странно рассуждаешь. Клавдии тебе не нравятся из-за физической слабости возможного жениха. Готов согласиться с тобой, так как не хочу видеть Марсию вдовой до того, как она станет женой. Но чем тебе не нравятся Тарквинии? Из их рода вышли цари[4], и до сих пор они ничем не запятнали свое имя. Разве что их этрусское происхождение смущает тебя? Так позволь напомнить тебе, что во мне, а, следовательно, и в наших детях течет этрусская кровь. Ни его, ни мой род не уступают Корнелиям. Других возражений, насколько я понимаю, нет?

Октавия молча кивнула. Ей льстило, что супруг обсуждал с ней возможных претендентов на руку дочери, хотя решение этого вопроса было целиком в его власти. Но раньше она не задумывалась о том, что ее неприятие этрусской знати было так заметно. Причина была проста: брак с Флавием, который разрушил ее надежды обрести счастье с единственным человеком, которого она когда-то любила. Марк знал, что до него она была помолвлена, но супруги никогда не затрагивали эту тему. Октавия не сомневалась в умении скрывать истинные чувства за маской приличий и добродетели. Как она, оказывается, ошибалась!

– У нас давно не было гостей, – продолжил Марк, будто не замечая подавленного состояния Октавии. – Следует исправить эту ситуацию. Позаботься о завтрашнем ужине и ничего не говори дочерям, особенно старшей Марсии.

Женщина снова кивнула и вышла. Сегодня она будто впервые увидела Марка, обратила внимание на то, с каким уважением он относился к ее мнению, чем могла похвастаться далеко не каждая римская матрона. Вдруг подумала, насколько он умен и сдержан, всегда внимателен к ее желаниям, честен. Она не склоняла стыдливо голову, когда ее подруги говорили об изменах мужей, зная, что Марка не в чем упрекнуть. Даже перестала испытывать неприязнь к Летиции, убедившись в отсутствии родства между ней и Флавием. Кассия, ее подруга и поверенная всех тайн, неоднократно говорила, что таким мужем следовало гордиться. Возможно, но как смотреть теперь ему в глаза после стольких лет неприятия?