Через тернии к звездам

Глава 16

Весь день в доме Флавиев царила суматоха. Одни рабы спешно наводили порядок в атриуме и других помещениях, другие готовили изысканные кушанья. Хозяйка лично контролировала выполнение ее распоряжений и, лишь убедившись, что все сделано, как должно, перестала изводить придирками рабов и отправилась на второй этаж.

Летиция с Марсией младшей наблюдали, как Октавия более двух часов выбирала одежду для старшей дочери.

– Мама, – не выдержала последняя, – разве последние несколько лет тебя заботило, какого цвета на мне туника? Что такое произошло, что ты не находишь себе с утра места? Это из-за папы? Я тоже переживаю, боюсь, что он снова уедет на несколько лет.

Девушка обняла мать. Женщина не отстранилась по обыкновению, хотя, как и многие ее современники, считала излишним такое проявление чувств, особенно при свидетелях. Быстро взяв себя в руки, она произнесла спокойным голосом:

– Сегодня у нас будут гости, кто-то из друзей вашего отца. Помните, чему я вас учила, и ведите себя соответственно вашему положению.

– Летиция тоже будет присутствовать? – спросила Марсия младшая.

– Конечно, – ответила с улыбкой Октавия.

Она, наконец, определилась с выбором одежды для старшей дочери. Когда рабыни помогли девушке облачиться в тунику цвета слоновой кости с пурпурной вышивкой по краю, матрона была более чем довольна.

***

Несмотря на быстро спустившиеся сумерки осеннего вечера в атриуме было светло от множества светильников. Гости и хозяева возлежали на кушетках. Совершив короткую молитву Юпитеру и плеснув вина ларам, мужчины подняли чаши.

– Приветствую вас в своем доме! – провозгласил Марк.

– Желаем всяческого процветания! – отозвались гости.

Покончив с приветствиями, они, наконец, смогли насладиться пищей. Помимо традиционного пульса[1], без которого немыслим был ни один ужин, рабы уже расставили на столах множество блюд в бронзовой, серебряной и свинцовой посуде. Рядом располагались запеченная рыба, жареное мясо со специями, несколько видов патины[2],тушеные бобы, оливки, виноград, персики.

Несколько последующих тостов было произнесено в честь хозяйки дома, в память о предках, за здравие отсутствующих друзей.

Гости и хозяева, утолив голод, разбились на небольшие группы и вели неспешную беседу. Кассия оживленно рассказывала Октавии и Аврелии последние сплетни, не стесняясь в выражениях, но понижая голос, дабы не быть услышанной другими. Марк, уступив просьбам Квинта и Секста Тарквиния, говорил об осаде Аварикума. Последний слушал рассказ хозяина дома особенно внимательно, но взор его то и дело обращался в сторону девушек. Флавий чуть заметно улыбался и пытался понять, вызывал ли ответный интерес молодой человек у Марсии. Девушки, казалось, совсем не замечали его, слушая Лукрецию, дочь Кассии. Та поведала о скором замужестве. Имени жениха она не назвала, несмотря на все просьбы, и призналась, что еще ни разу не видела его.

– Как можно выйти замуж за незнакомого человека? – спросила Летиция.

К неполным двенадцати годам она успела понять, что брак – скорее выгодный обеим сторонам союз, чем следствие любви. Примеров тому было множество в ее прошлой жизни. Об этом неоднократно говорила Октавия. Но, с другой стороны, она помнила трепетное отношение Тита Юния к ее матери, то, как светились счастьем глаза последней при одном упоминании его имени. Задумавшись, девочка не сразу заметила, что подруги замолчали. Возможно, кто-то даже задал ей вопрос, и теперь они ждали ответа.

– Разве я не права? – спросила она, будто не было этой заминки.

– Все поэты воспевают любовь, но мало кому удалось ее испытать, – поддержала ее Марсия старшая. Она случайно поймала полный восхищения взгляд Секста, смутилась и опустила глаза. Летиция осторожно сжала ее руку и спросила громче, чем следовало, стремясь обратить на себя внимание:

– Так что вы думаете? Брак и любовь несовместимы?

– Боги, дайте мне сил! – прошептала хозяйка дома. – Эта несносная девчонка совсем не умеет себя вести.

– Кто она? – спросила чуть слышно Кассия.

– Какая-то дальняя родственница Марка, – ответила Октавия, не желая вдаваться в подробности. – Сирота, воспитанием которой некому было заниматься.

– Но ее манера речи не похожа на италийскую. Откуда она? – не унималась Кассия.

– Она жила в какой-то провинции. Это наложило сильный отпечаток на ее характер и манеру поведения.

Женщины были вынуждены прервать беседу, так как Авл Лукреций, пожилой супруг Кассии, проявил неожиданный интерес и потребовал, чтобы все высказали свое мнение о том, так ли необходима любовь в браке.

– Любовь – понятие эфемерное, – первой ответила его супруга. – Она заставляет людей совершать необдуманные поступки. В браке достаточно уважения друг к другу.

– Я согласна с тобой, – неожиданно для самой себя поддержала подругу Октавия. – Брак, основанный на соблюдении традиций, будет самым крепким.

Марк посмотрел на супругу, пытаясь понять, откуда взялись подобные мысли.

– Брак позволяет женщине посвятить всю жизнь заботе о муже и детях. В этом заключается ее счастье, – присоединилась Аврелия.

– Вот они – идеальные римские матроны! – не скрывая удовлетворения, воскликнул Авл Лукреций. – На них следует равняться, им воздавать почести!

– Я бы не смог жить с женщиной, которая не отвечает мне взаимностью, – вступил в разговор Секст.

– Юности свойственны сильные эмоции. Как говорил Гиппократ[3]: «Пища, питье, сон, любовь – пусть все будет умеренным», – ответил ему Авл.

– По-моему, Секст прав, – возразил Марк. – Брак без любви теряет святость, превращаясь в сожительство.

– Подумай о молодежи и не развращай своими речами их юные сердца! – усмехнулся Лукреций.

Каждому, кто высказался и кто предпочел оставить мнение при себе, было о чем подумать. Разговоры постепенно стихли.

Время перевалило за полночь, когда гости и хозяева, тепло простившись и договорившись о будущих встречах, разбрелись по своим домам.