Через тернии к звездам

4 глава "Скучная жизнь тихонько перетекает в привычную, полную ярких красок"

Пока я спал, мне приснился чудесный сон. Я очнулся в березовой роще. Сквозь листья и ветви просвечивали яркие лучи солнца. Передо мной раскры вался такой пейзаж, что он мог посоревноваться разве что с Ниагарским водо падом или с другим чудом природы. Я шёл по этой прекрасной роще и чувствовал свои ноги, как и прежде.

– Я вижу, ты счастлив? – вдруг проговорил какой-то знакомый нежный женский голос.

– Настя, – сказал я, обернувшись и изумившись от увиденного.

Передо мной стояла Настя во всей своей красе. Её волосы сияли, а одета она была в свободное белое платье, обуви у неё не было и она была босиком. Также нельзя было не подметить сияющую улыбку на её лице и блестящие глаза.

– Настя, представляешь, я опять чувствую ноги и могу полноценно хо дить и все в таком роде.

– Я очень рада за тебя, Серёж, – проговорила она, подойдя с улыбкой на лице ко мне и положив руку на плечо, – я полностью разделяю с тобой эту радость.

– Неужели это правда, а не сон?

В этот момент она переменилась в лице. Настя уже не смотрела на меня, и я успел заметить, что у неё пропала сияющая улыбка. Ещё погода заметно изменилась: на чистом небе вмиг появились тучи, которые закрыли все небо, пение птиц утихло и начали каркать вороны, а также подул ветер, который раз вевал длинные волосы и платье Насти, вдали можно было услышать раскаты грома. Нынешняя обстановка сильно изменилась и уже не была такой радост ной, и, когда Настя наконец-то подняла голову, я не на шутку испугался. Её лицо было заплаканным и очень расстроенным.

– Что случилось, Настюш, неужели я тебя расстроил своими словами?

– Сережа, любимый мой, не хотелось бы тебя расстраивать, но это все сон, иллюзия.

– Как так? И… то есть мои ноги – это тоже иллюзия?

– Да, все верно, – коротко проговорила она.

В этот момент я проснулся. Рядом с моей койкой на стуле сидела спящая мама. Из-за моих звуков она проснулась и очень обрадовалась, только не по нятно чему. Я ничего не слышал, что говорила мама, глядя на дверь. Вскоре в палату зашёл мой врач и, пристально глядя на меня, приблизился к моей койке. Он на миг посмотрел на мою маму и, говоря ей что-то, кивнул на дверь, она же, в свою очередь, послушала и вышла, а тем временем врач уже стоял возле моей койки, смотрел на меня и что-то говорил, но я сперва не услышал, что он говорил, только, наверное, через несколько секунд я начал понимать, что он говорил.

– Серёжа, ты меня слышишь? – проговорил он в очередной раз эту фразу, но уже испуганным голосом.

– Д-да, д-док-ктор, – еле-еле выдавил я.

– Понятно, это очень хорошо.

После этих слов он двинулся к двери и в итоге вышел, но через минуту зашёл опять, но теперь с медсестрой, в её руке можно было заметить шприц с какой-то прозрачной жидкостью.

– Лен, уколи ему обезболивающее.

– Хорошо, Михаил Трофимович.

После этого медсестра по поручению врача сделала мне укол, и меня охватило чувство, что меня хорошо шарахнуло током. После этого мне сразу же стало легче, и я уже чувствовал себя лучше некуда. Передо мной доктор и медсестра были не в размытом состоянии, а я видел их уже чётко.

– Доктор, – начал говорить я уже свободно, – я вижу вас лучше, чем раньше.

– Это очень хорошо. А ноги чувствуете?

– Нет, доктор, увы, я их не чувствую.

– Хм, понятно. Ну мне вас очень жаль.

– Ничего нельзя будет сделать, доктор?

– Ну если вы хотите, то за это надо будет заплатить круглую сумму.

– Понятно.

После этих слов я направил свой взгляд в потолок, тем самым погрузив шись в раздумья. Значит, я влип по самое не хочу. Моя нынешняя ситуация очень сложная и требует правильности решения. Как иронично осознавать, что, чтобы приобрести одно, мне пришлось пожертвовать другим, в моем случае – ногами.

Через две недели меня выписали, за это время на те средства, что мне собрали в школе, и плюс на те, которые предоставил известный в нашем городе хоспис «Белый Голубь», мне приобрели инвалидную коляску, самую обычную, но зато качественную. Мне было непривычно, что вставал я с кровати очень тяжело и, конечно, благодаря посторонней помощи. Едва я встал с кровати, меня сразу же усадили на инвалидное кресло. В день моей выписки за мной приехали родители, даже папа, не любивший больницы, поднялся ко мне в па лату. Мама иногда плакала, глядя на меня, и это было то ли из-за радости, то ли из-за того, что у неё в голове не укладывалось, что ещё две недели назад я мог самостоятельно ходить, а сейчас нахожусь в этой инвалидной коляске. Ко гда мы вышли на улицу, я был очень рад, что опять смог вдохнуть свежего воз духа. По приезде домой я был безудержно рад, что из скучной палаты я снова оказался в родном доме. Благо наш дом был одноэтажным, и потому я бук вально мог зайти в каждую комнату. Вечером к нам пришла Настя. Она была одета в белую футболку и чёрные джинсы, а поверх была байкерская куртка. Я сразу же подметил, что этот образ ей очень идёт.

– Здравствуйте, теть Наташ, – сказала она маме, которая открыла ей вход ную дверь.

– Привет, Насть, ты, как я понимаю, к Серёже пришла.

– Ну да. Его же сегодня в обед выписали, а я с родителями в гостях была и потому не смогла прийти на выписку.

– Так что ты стоишь в дверях, проходи, – проговорила мама, пропуская Настю в дом.

– Привет, Настюш. – проговорил я, подъехав к прихожей.

– Привет, Сереж, – сказала она, сразу же кинувшись на меня с объятиями, – ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть.

– А я тебя как рад видеть, Настюш, – сказал я, тоже обняв Настю.

– Как тебе коляска, нормально сидеть?

– Хорошо, даже отлично, а с какой целью интересуешься?

– Да просто так.

– Может, пойдем чай попьем? – предложил я.

– Хорошая идея, пойдём, – с радостью согласилась она.

Мы прошли на кухню. Настя, к моей радости, была в очень хорошем настроении, что меня не могло не радовать. Я чувствовал себя рядом с ней счастливым, ведь несмотря на моё нынешнее положение она продолжает об ращать на меня внимание, дружить и даже больше, ведь мы теперь пара, ведь я и без того любил её, а она, совершив ошибку, тоже осознала, тоже полюбила меня. После чаепития я решил вместе с Настей уединиться в моей комнате.