Через тьму к свету

Глава 12

Ранним утром кабинет Гейла утопал в полумраке, как загадочная комната, в которой время потеряло свою силу. Сквозь жалюзи пробивался тусклый свет, рассекающий темноту и создающий на стенах извивающиеся тени, словно танец призраков забытого времени. В тишине, прерываемой лишь монотонным тиканьем часов, медленно приближалось шесть утра, и это единственное напоминание о мире за пределами его запертой реальности. Гейл следил за мелькающими страницами нового тренировочного плана, его руки слегка дрожали от усталости, как будто отражая внутренние метания. Глаза, усеянные следами бессонных ночей, были полны того гнетущего ощущения, которое оставляло отголоски очередного кошмара с участием Прим. Сигаретный дым, обвивая его горло, оставлял кислую тяжесть, словно сам воздух окружал его стенами отчаяния. Внезапный резкий стук в дверь прозвучал, как гром среди безмолвия, заставляя его поневоле встрепенуться, будто реальность шептала ему о том, что у него ещё есть шанс снова вырваться из мглы.

— Входи, — хрипло бросил Гейл, не отрывая взгляда от страницы. Его голос был пропитан усталостью, которую он даже не пытался скрыть.

Дверь медленно скрипнула, и в кабинет вошел Томас — старый боевой товарищ и, пожалуй, единственный человек, чья компания не тяготила Гейла. Его широченная улыбка контрастировала с полумраком комнаты, словно неуместный солнечный луч, случайно забредший в холодное утро. Закрыв дверь, Томас бесцеремонно направился к столу и уселся на его край, как если бы это было его собственное рабочее место. В руках он держал папку с документами, но больше, казалось, был увлечен разговором, чем содержимым бумаг.

— Привет, Гейл, — бодро поздоровался Томас, словно не замечая затяжного молчания друга. — Пробежался по твоим правкам в расписании. Утренняя тренировка? Ты серьёзно думаешь, что эти лабораторные бестолочи готовы к своему первому "боевому крещению"? Не думал, что ты собираешься их укатать до полусмерти на первой же разминке.

Гейл лишь сухо усмехнулся, выпуская струю табачного дыма в потолок. Сигарета давно превратилась в привычку, ставшую спасением от бесконечных мыслей. Густой дым, словно тяжёлое одеяло, накрывал его изнутри, но даже эта кратковременная передышка не приносила облегчения.

— Укатать? — глухо отозвался он, едва заметно скривив губы. — Это называется подготовка. Если хотят работать с нами, пусть учатся выживать. Не все проблемы решаются за лабораторными столами. Полевые условия — это другая реальность.

Томас, ухмыльнувшись, прикурил свою сигарету, явно наслаждаясь ситуацией. Он всегда был тем, кто легко смеялся над любыми трудностями, но сейчас даже его задор не мог растопить ледяное отчуждение Гейла.

— Учёных уже отправил переодеваться. Тебе следовало бы увидеть это шоу. — Томас выпустил облако дыма, наслаждаясь моментом.

Гейл взглянул на него, приподняв бровь.

— Им уже выдали форму? — он на мгновение отвлекся от своих мрачных мыслей, представив учёных, привыкших к лабораторным халатам, втиснутых в военную амуницию. Картина показалась абсурдной, но это ненадолго отвлекло его от внутренней пустоты.

— Ага, — фыркнул Томас, не скрывая веселья. — Ты бы видел их лица. Один из них подошёл ко мне и, совершенно серьёзно, спросил, можно ли вернуться к сандалям. Другой так и не смог понять, как правильно завязать шнурки. Это был, честное слово, цирк.

Гейл позволил себе слабую усмешку, но в его глазах всё ещё царила тьма. Томас мог шутить сколько угодно, но он не понимал всей глубины ситуации. Для Гейла эта тренировка была не просто обязательной проверкой; это был способ убедиться, что люди вокруг него смогут выжить. Что он снова не потеряет тех, кто рядом, как это случилось с Прим. Каждая ошибка могла стоить жизни — и этот груз снова ложился на его плечи, заставляя забыть о лёгкости юмора и приятных моментах.

Сигарета в его пальцах едва заметно задрожала, и Гейл стиснул зубы, пытаясь прогнать воспоминания.

— Учёные, — покачал головой Томас с едва заметной усмешкой, его голос был полон иронии. — Один вид формы — и они уже на грани составления завещания. Особенно те, что из Капитолия. А вот Эмили... Держится, хотя по ней видно, что ей нелегко. Зато Александр болтает без остановки, как всегда. Уверен, если не заткнётся, его пристрелит кто-то из своих же. Зуб даю.

Имя Эмили, прозвучавшее в воздухе, заставило Гейла незаметно напрячься. Внутри что-то ёкнуло, неприятно задело. В голове сразу возник вчерашний пирог, который на время вырвал его из тьмы. Он сам не до конца понимал, почему её присутствие вызывает в нём столько противоречивых чувств. Она была слишком... другая. Закрытая, слишком умная, слишком капитолийская. Может, дело было в этой странной смеси силы и уязвимости, которая исходила от неё? Или в её молчаливых, острых взглядах? Он не знал. Но одно было точно — она будила в нём что-то, чего он боялся. Ощущение было опасным, и, как всегда, Гейл постарался заглушить его, отбросить в сторону. "Не сейчас", повторил он себе мысленно.

— Она справится, — бросил Гейл с нарочитой небрежностью, стараясь скрыть интерес. Ему не хотелось, чтобы Томас заметил хоть малейший след волнения.

Томас, однако, уловил это мгновение напряжения в голосе и бросил на Гейла хитрый взгляд, но решил не углубляться. Вместо этого он хмыкнул, как будто мысленно развлекался наблюдением за другом.

— Посмотрим, — сдавленно засмеялся он. — Уверен, кто-то из них сдастся уже на первой яме, а кто-то и вовсе утонет в собственном поту. Эти "генералы науки" не привыкли к грязи и пыли.

Гейл тяжело вздохнул, словно этот разговор вытягивал из него остатки сил, которых и так почти не осталось. Даже сам воздух в кабинете казался густым, как будто он окружён невидимыми стенами, которые давили, заставляли чувствовать себя ещё более замкнутым и беспомощным.

— Они должны справиться, — проговорил он глухо, но его голос звучал как неуверенное признание собственной безнадёжности. Это было скорее мольбой, обращённой к самому себе, чем твёрдым убеждением.