Чернавка. Не люби меня

Глава 1.

— Улька, чего ноешь, ты перстень с нее сняла?

Пронзительный голос вторгался в мой сон и скрипел, как песок на зубах. Попробовала перевернуться на другой бок, но тело слушалось плохо.

Неприятной бабе кто-то неуверенно лопотал в ответ. Слов было не разобрать.

— Не пори чушь, Ульяна. Не может покойница пальцем дергать. Ты, глупая девка, мертвяков боишься, а живых бояться надобно. Наверное, тряслась и к Златке не прикоснулась. Или у самой руки дрожали. Вот же дура. Так и останешься дворней.

Нестерпимо хотелось чихнуть. Мне на лицо зачем-то насыпали толстый слой пудры. Но сколько я ни открывала рот, не получалось даже прокашляться. Как будто для этого не хватало воздуха.

К беседе подключилась и третья особа. И голос у нее был приятный, грудной:

— Нет, Агафья, Улька права, что не взяла перстень. Воевода первым делом заметил бы, что персты у его любушки голые. Златка так энтим камнем гордилась, что даже на ночь не снимала. Давайте лучше шкатулку искать втроем. Ее сразу не хватятся.

На какое-то время воцарилась тишина, и я уже было решила, что сон двинется в более приятном направлении. Или хотя бы осмысленном.

Впрочем, шуршание я все-таки различала. Как будто в некотором отдалении от меня передвигали тяжелое. Что-то мягко хлопало, и снова раздавался шелест.

Стало уже по-настоящему любопытно. Что же там происходит и что за дурацкий сон, в котором я не могу двинуться с места? Да даже глаз не раскрыть.

Трескучая Агафья, однако, не унималась:

— С чего бы воеводе, нашему князю-заступнику, сюда торопиться? У него таких блудных девок, сказывают, в каждой крепости по одной. Ну, померла эта, подумаешь… Шкатулка, явно, заговоренная. Ее не отыскать так скоро. Возьмем перстень, а? За него столько серебра отсыплют, что лучше сразу брать золотом.

Хлопок. Еще удар, с каким, предположим, падала на место тяжелая крышка. Как раз в этот момент я чихнула, и звук этот остался незамеченным. Уфф, кажется, я дышу… В груди стало свободнее, а мысли обретали связность. Однако основная была все та же самая. Когда я уже проснусь?

— От жадности спятила? Нас с этим заморским камнем сразу загребут. Он дюже редкий. Давайте и шкатулкой заморачиваться не станем. Возьмем по несколько платков, по паре шкурок. Масел благовонных отлить можно… А Златку княже Сигвар, может, и разлюбил, но все равно берег. Вряд ли поверят, что от горячки сгорела. Людей своих разбираться княже отправит. Так что не будем зарываться.

Эта дама, с ее мощным глубоким тембром, напоминала Любовь Марковну, директрису в последней школе, где я работала. Поежилась, и с меня съехал кусок ткани, оголив плечи и грудь. Так отзываться на контакт с материей могла только обнаженная кожа.

Да что за дичь. Пора бы этой затянувшейся сцене мародерства, в которой я, очевидно, изображала труп, закончиться… Ну, и фантазия у тебя, Лана. Пускай и на антибиотиках, но нормальным людям такая ерунда не привидится.

Внизу загрохотало; рядом тут же беспокойно затопали. Как минимум две особы в этой комнате имели корпулентное телосложение.

— Кого там принесло? Иди, Глафира, отопри.

— Я-то спущусь, но вы тоже, прочь отсюда, обе. Нечего без меня рыскать. Златкины покои запрем пока.

В замке три раза повернулся ключ. Я заморгала, осознав, что солнечные лучи касались век. Здесь вовсе не темно. Но как же пыльно, и эта дрянь плотно облепляла ресницы.

Дернулась всем телом, но вместо того чтобы очнуться в своей постели, поставила ноги на пол. Шершавый, с неплотно пригнанными досками. Ну, привет, Лана. Из-за высокой температуры у тебя бред.

Неожиданно мне удалось встать. Я продолжала держаться за матрас двумя руками. Это даже не кровать, а деревянный топчан с периной сверху. Мутило неимоверно… Все-таки оторвалась от опоры и, шатаясь направилась в душ. Еще бы понять, где он и куда я иду.

… Сколько времени прошло? Обнаружила себя в центре просторного помещения с лавками по стенам. Свет пробивался сквозь узкие оконца.

Видимость очень плохая. Предметы как сквозь пелену. Но я сумела развернуться на звук открывающейся двери. Господи, голая, растрепанная, лицо дерет как после наждака…

— Простите, вы не подскажите, где ванная? Мне надо умыться.

Ого, произнесла почти без запинки.

Я едва видела вошедших. Маленькая фигурка в каком-то тряпье, стоявшая позади всех, всхлипнула и опустилась у порога на пол.

— Ведьма! Воскресла и пошла. Ночью она сожрет нас и наших детушек…

Это заголосила самая высокая. Она бросилась назад и там зашлепала по лестнице, продолжая визжать. Другая женщина ухватилась за косяк, а вперед вышел мужчина в длинной рубахе.

— Для покойницы ваша усопшая исключительно бодра. Сколько пальцев я показываю, Злата?

Пол под ногами превращался в вату. Злата… Какая еще Злата? Все закружилось, и я тоже не удержалась. Ухнула в черную яму.