Чернавка. Не люби меня

Глава 5.

Шел четвертый день от моего попадания. Арсений, действительно, вернулся. Дело происходило после обеда. Я определяла это по второму приему пищи и по положению солнца над рекой. Вопросов вроде «где у вас ванная» или «как пройти в библиотеку» я уже задала достаточно, чтобы теперь не открывать рот без повода. «Который час» — относился к ним же и был отправлен в стоп-лист.

Лекарь застал меня в кровати. Я как раз откушала поболее обычного (пшенная каша с кусочками курятины, кисель из красных ягод и ломоть белого пористого хлеба) и не успела толком проснуться. Коса расплелась, но я не предала этому значения. И вскоре по поведению мужчины стало ясно, что зря.

При осмотре присутствовала служанка, которая стала моей постельницей вместо Ульяны. За эти дни она не сказала мне ни слова, а на все вопросы только пожимала плечами. Может, она была немой, а, может, поверила, что я ведьма, потому что длинный язык Агафьи, распоряжавшейся внизу, молол без умолку.

Но что девушка была здесь — что не было. Она уселась на лавку чуть ли не спиной к нам и ковырялась в носу. Вероятно, засмущалась дружинного врачевателя.

Пальцы у меня все еще дрожали, и Арсений сам справился со шнуровкой и спустил рубаху до талии. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Во-первых, на мне не было ни бюстгальтера, ни трусов. Из-за этого, даже с подолом, доходящим до пят, я казалась себе нагой. Во-вторых, мужчина вел себя… непривычно мягко, без свойственной врачам приказной четкости.

Напомнила себе, что он уже видел меня голой. Тогда мне, впрочем, было не до того. А сейчас… А сейчас он уже не один раз, словно случайно, коснулся моих волос, пропуская через пальцы блестящие пряди.

Вот гадство, в его времена распущенные волосы означали высшую степень интимности. Не просто раздетая, а еще и беззащитная… Арсению вряд ли доводилось смотреть на Злату вот так. Это мог позволить себе только Сигвар.

Сейчас лекарь водил по моему лицу маленьким круглым и прозрачным кристаллом. Аккуратно касался лба, губ, щек. Потом переместился на плечи, провел по груди. Заставил повернуться к нему спиной и буквально дышал в ухо. Дрянь, дрянь, как вела бы себя в такой ситуации нормальная женщина той эпохи?

— Меня беспокоят провалы в памяти. Это как? — выпалила я, испугавшись, что сейчас он примется трогать уже пальцами.

— Не очень. Не слышал о таком побочном эффекте... Сейчас я снова укрепляю твои силы через родовой камень князя. Точнее, через накопитель, заряженный от камня Сигвара. Господин у нас не выходит из боев. Ему камень нужнее, а твое положение больше не требует крепкого энергетического вмешательства… Так вот, магия рода абсолютна спокойна. Ты восстанавливаешься замечательно. Слабость пройдет еще через несколько дней… Нет у меня предположений, почему потерялись воспоминания. Возможно, имел место сильный шок. Или ты узнала что-то, к чему на самом деле не хотела бы вернуться.

Злата чего-то боялась или предчувствовала? Я развернулась и уставилась ему в глаза, позабыв об уязвимом положении. Он знал о девушке куда больше меня. Как бы заставить его поделиться?

— А ты изменилась, Злата. Стала тверже и смелее. Даже дерзка… Как будто внутри зажегся факел. Ты прямо светишься, манишь. Я раньше не предавал значения бесконечным хвалам в твой адрес. Мало ли прекрасных дев проходит через дружину... Но теперь вижу, что Сигвар и в самом деле владеет сокровищем.

Отстранилась от него. И вовремя. Он отложил камень в сторону и потянулся к моему лицу. Рука так и повисла в воздухе. По глазам он прочитал, что я гладить себя не дам.

— К чему ты ведешь? Говори прямо.

Краем глаза заметила, что между нашей половиной светлицы и той, где сидела девушка, прошла рябь. Лекарь поставил какой-то заслон. Я так и не разобралась, по какому принципу здесь владели магией — через артефакты, или личные способности тоже имели значение.

— Воистину красивая женщина, Златушка — это как редкий смарагд. Она стоит каждый грамм серебра, за нее уплаченный. Конечно, смарагд с годами не тускнеет, зато женщина обеспечивает радость здесь и сейчас. Сигвар подарил тебе этот заговоренный самоцвет и тем самым вложился в твою красоту и красоту твоего рода. Его уже с пальчика не снять, как эти дуры ни пробовали, а ты дальше передашь этот дар своим дочерям… Ты очень ценная, Злата. И если тебе не понравится, как князь тобой распорядится, ты можешь продать себя еще дороже — в гарем к заморскому царю или кочевому хану. Я тебе помогу. У меня есть связи. А взамен ты будешь со мной ласкова… Раз или два. Как была со своим воеводой.

Арсений-то — парень не промах. Кому я себя ни продам, то получу только новую клетку, а все деньги достанутся ему. И благосклонность Златы бонусом. Хорошо придумал. Но с чего он взял, что щедрый Сигвар не помешает?

— Но я вполне довольна своим положением, Арсений. Я боюсь перемен. Боюсь, что следующий господин окажется не таким… таким…

Память, разумеется, ничего не подсказывала. Каким бьл любовник Златы?... Только пронзительный взгляд и чеканный профиль.

Старательно отводила глазки в пол. Дерзость, похоже, в том и заключалась, что я смотрела в глаза лекарю, ни капли не смущаясь. Значит, я правильно заподозрила, что на среднем пальце хозяйка этого тела носила изумруд.

Внутри камня тлел густой зеленый огонь. И перстень выглядел отнюдь не изящным, а тяжелым, исключительно мужским украшением с четырьмя львиными лапами. Темное черненое золото сплошь покрыто засечками рун.

Только, выходит, я неправильно считала послание князя. Мне-то казалось, что Злата носила перстень в знак своей принадлежности воеводе, а лекарь трактовал наоборот — кольцо должно было продлить ее молодость и усилить красоту. Действительно, бесценный подарок.

Лекарь исхитрился и, пока я разглядывала неровности на полу, провел пальцем по моей щеке.

— Просто вспомни о моем предложении в нужный момент, любушка. И я тебе помогу.

Медленно кивнула. Не в моих интересах потерять союзника (а-ля сутенера). Они тут все убеждены, что Злата нечто среднее между овцой и полевым цветочком.