Чернавка. Не люби меня

Глава 7.

Тем утром я проснулась позже обычного. Солнце поднялось высоко, и Томила называла это вставать «после третьих петухов». В том-то и дело, что покидать постель отчаянно не желалось. Нет, я не превращалась в «госпожу». У себя дома я тоже могла проваляться до полудня.

На табуретке уже оставлен завтрак — небольшой поднос, укрытый льняной салфеткой. А вот кружка с водой , что я просила наливать мне на каждую ночь, наоборот, пустая.

На лавке у входа клевала носом все та же девица.

— Поди сюда. Как тебя зовут?

Уже знакомое пожатие плеч и гримаса вместо улыбки. Наверное, все-таки больная. Сколько можно ее мучить.

— Ясно. Принеси мне воды. Больше воды. Не стакан. Кувшин. Пусть он стоит здесь постоянно. Вот здесь.

Откинулась обратно на подушки. Такой волшебный сон мне снился. Я всем телом тянулась к теплу. Оно шло от красного камня, который напугал в первый раз, когда его на меня водрузил Арсений. Фу, при мысли о лекаре стало мерзко.

Но во сне все было наоборот. Камень держали руки, тоже изучавшие тепло. И я протягивала к ним свои, гладила чужие пальцы, — сильные и ровные — и через них касалась поверхности кристалла. Тепло тем самым как будто удваивалось. Заряд шел от рук и эхом от камня.

Я прижималась к незнакомому мужчине так, что кристалл мешал нам обоим. И он его убрал, вернулся ко мне… Эммм, довольно подробное сновидение. Я терлась носом об его плечи, щекой изучала впадины и выпуклости ключиц. Исступленно целовала шею.

— Злата, ты первый раз забрала столько энергии разом. Нехватка, конечно, скапливалась и не шла на пользу. Хорошо, что заметил это днем через накопители…

Я закрывала ему рот поцелуем. Не возражала, если бы он молчал, и уж как минимум не называл меня чужим именем. Но тратить время на слова было лишним. Не хотелось вспугнуть такую красивую сцену. Если мне вдруг и являлась во сне что-то горячее, то все обычно перечеркивала какая-нибудь назойливая мысль или беспокойство. А тут… ну, прямо ничего не мешало.

Жаль, что не получалось увидеть его лицо. Я почему-то не могла поднять голову и сфокусировать взгляд. Прямо спала во сне.

Он гладил меня, накручивал волосы на пальцы и даже на запястье. Медленно целовал, словно изучая.

— Ты такая довольная, злато мое. Сколько мы ни виделись в эти месяцы, ты сразу начинала плакать. Не соглашалась, просила отсрочку.

Не знаю, о чем это он и чего ждал услышать. Смеялась, потому что, и правда, смешно. Меня ласкали, вынули из тела весь озноб, к которому я за последние дни даже привыкла. От меня ничего не требовали.

Это же сон. В нем все легко. Можно не вспоминать про переезд в чужой город, как я почти загнала себя работой. Стала чаще и тяжелее болеть... Про липкий страх, что меня найдут, догонят, вернут, заставят… У этих рук только одно предназначение — делать мне хорошо. А губы… Да я вообще не помню, кто я.

— Передумала из-за потравы? Я найду тех, кто тебя обидел. Ничего не бойся.

Не врет. У него такой надежный голос. Таким надо биржевые сводки читать. Или проводить инструкции при прыжках с парашютом. А еще он возмутительно хрипловатый.

Как же меня достала эта бабкина ночнушка, что тут же запуталась в ногах.

Я задираю несуразное одеяние почти к шее и снова льну к нему. Он чувствует разницу, шалеет от контакта кожа с кожей и перестает целовать меня, как полудохлую мумию, которая вот-вот рассыпется. Ого, как чувствует… Да, так гораздо лучше.

У него есть все, что мне нужно. Я почти потеряла себя. А он греет, притягивает, успокаивает. Он такой невозможно твердый. А твердый, значит, надежный. Я громко и с упоением стону.

— Что ты со мной делаешь, Златушка. Думаешь, заставишь передумать?

Он сдерживает дыхание из последних сил. Уже очень скоро потеряет контроль.

— Расслабься, — шепчу ему в губы, обдавая жаром и касаясь их едва-едва.— Это просто сон. Мой самый сладкий сон.

Он рычит. Вот теперь он верит. И я оказываюсь раздавлена его телом. Он окончательно срывается, а меня уносит от его напора и дикой жадности…

Кувшин стучит об табурет и об поднос, а я потрясенно его разглядываю. Мысленно я, разумеется, отсюда далеко. Это ведь мог быть и не сон. Точнее, сон, дополненный реальностью. Тогда из хороших новостей только одна — вряд ли князь разглядел меня как следует при свете одной-единственной лучины в ближнем углу.

И чего удивляться, что волосы распущены, рубаха помята, а губы горят? Низ живота основательно тянет. Так, у меня даже слов цензурных не осталось.

Чуть позже, когда паника прошла и я убедилась, что в доме по-прежнему тихо, заметила на столике, среди чаш с бусами и плетеным кружевом, резной ларец с серебряными уголками. Это, похоже, тот самый, который искали и не нашли..

Он был приоткрыт, и заполнен массивными украшениями — гривнами, монисто, браслетами. Поверх, прямо на крышку, накинули несколько нитей натурального жемчуга.

За эту ночь Злата получила еще один подарок от Сигвара. И сколько бы я ни убеждала себя, что любая бы на моем месте отнесла идеально сложенного воеводу в разряд сновидений. Что виною всему стала потребность в энергии, спрятанной в родовом амулете, — в ушах все равно стояли свои же стоны.

****************************

Друзья, знакомьтесь со следующей историей из нашего моба

У Евгении Ломановой попаданка не планировала закрываться в монастыре, но оказалась именно там:

https://litnet.com/shrt/ltfR
Попаданка на монастырском подворье

Это же надо было такое ляпнуть! И кто меня за язык тянул?

Взрослая женщина, да что там — бабушка уже, а выражается…

Ну психанула немного… Хотя, что я такого сказала-то?

Что ухожу в монастырь?

Так это шутка была, а не пожелание! И как так случилось, что меня услышали и я, и вправду, оказалась в монастыре, да еще и в глубоком прошлом? И что теперь — постриг, вечная тюрьма в сырой келье? Ну, это мы еще поглядим!

Я себя, заживо хоронить, не позволю!