Чернавка. Не люби меня

Глава 12.

История Златы содержала в себе некоторые пробелы. Бабы иногда спорили, забывая обо мне. Тем более что кухарка предложила подать меду — не густого, а питьевого.

По вкусу он напоминал сладкую воду на меду и с душистыми травами. До меня не сразу дошло, что на самом деле это то, что в нашем мире называли медовухой. Если ориентироваться на вкус, то я бы ни за что не определила наличие в этом сиропе алкоголя.

Меня спасло, что пила я маленькими глотками, так как не жаловала приторные напитки. Агафью выручало ее телосложение и, видимо, привычка. Хотя ставленый (хмельной) мед считался удовольствием редким, праздничным, она, очевидно, имела возможность прикладываться к нему чаще остальных.

На Томилу же смягчающие факторы не работали, и уже через час она раскраснелась и опиралась об стену. Ну, не было у нее привычки пировать.

С ее слов выходило, что Злата происходила из зажиточной, а, возможно, даже богатой семьи — то ли купца из Белояра, то ли тамошнего городского старейшины (боярина). В последнем случае ее семья владела землями и относилась к военной аристократии.

К тому моменту, когда Белояр осадили войска Сигвара, заканчивавшего присоединение Западного Поречья, Злате миновало пятнадцать или шестнадцать. Все ее сестры уже вышли замуж и покинули родительский край. Ее же берегли и не торопились. Это притом, что в семнадцать девушка уже считалась засидевшейся в девках.

Агафья не сомневалась, что семья получала десятки предложений.

— Ты никогда об этом не рассказывала. Но, думаю, они просто тянули время. Было неясно, кто победит — Сигвар или владевший Белояром князь Остромысл. Так-то ты могла бы стать женой будущего наместника или видного боярина. А уж если город и все их вотчины бы захватили, то тебя могли выдать за купца с одной или двумя флотилиями… Главное, приданное не растерять. Вот только беда твоя, Златушка, заключалась в том, что княже наш подошел быстро, обманув разведчиков. Переправить тебя к родственникам вместе с добром родители не успели.

А, может, и не такая большая проблема, что мне не досталась память Златы? Спокойнее буду. Мне вон уже не по себе. По коже пошел озноб… Красивая образованная девочка в осажденном городе.

Я не так много помнила об обычаях того времени. Но с захваченными соседними территориями не церемонились. С людьми обращались чудовищно жестоко. Если глубоко не копать, то победивший Владимир Святославович берет при всем народе Рогнеду Полоцкую. А его папенька Святослав, еще раньше, привозит из Византии пленную красавицу-монашку. Позабавившись, выдал ее за сына Ярополка, а потом у убитого брата беременную жену забирает все тот же Владимир, будущий Креститель.

Женщин присваивали себе, передавали из рук в руки. Еще со школы эта часть истории не вызывала у меня блаженных иллюзий… Золотая рожь за стенами крепости. Золотоволосая дева с косой до пояса. Солнышко закатывается за деревянный частокол, а к стенам от реки уже крадутся очередные вороги. Бррр. Воины-русичи были такими же варварами, как наводившие ужас варяги.

— Что ты нагнетаешь, Агафья? Злата все равно станет женой наместника. А приданного Сигвар за ней дает, может статься, еще больше, чем родители.

Агафья мрачно захихикала.

— Довольно путанный вышел путь, не прямой.

— Злата никогда не жаловалась. Сигвару ноги только сама омывала, никого не подпускала, — возразила Томила.

Дальше я постаралась исключить эмоции и сосредоточиться на сути. Белояр держался несколько дней. Отец Златы погиб в тот период, предположительно, от рук изменников. Когда началась штурм крепости, дети и женщины укрылись в святилище, умоляя Морену, дать защиту. И, по самой расхожей версии, богиня холода и смерти (она же богиня красоты и мощная берегиня) подняла вокруг святилища огненный круг.

Волхвы, которых привел с собой Сигвар, зачем-то полезли в этот круг, попытавшись его разрушить.

— Их зацепила за ретивое сила Морены-матери. Заступницы северных лесов и болот. Пришлые жрицы, почитатели южных окаянных богов, пытались доказать князю и дружине, что они тоже не бесполезны, — уверяла нас Томила.

Агафья, как всегда, высказала вариант более приземленный.

— Девок дружинникам захотелось, вот что. Они только в город вошли, мужиков на колья да на мечи распихали. Ярость кверху, — а девок нет. Под огненным замком сидят. Стали б ждать, то и гнев бы уже схлынул и князь бы всех к ногтю прижал, по местам расставил. Разборки бы уже начались, торг — кому из местных что сохранить получится. Тут не понасильничаешь. А, главное, это все потом, а не сейчас.

Волхвы случайно вызвали пожар внутри святилища, людей охватило пламя. Мать Златы сгорела тоже. Выбраться оттуда удалось немногим — и большинство из них тоже ждала смерть.

Морена же якобы в ответ подожгла жрецов и часть воинов, которые слишком близко подошли к кругу поглазеть. Злата оказалось одной из спасшихся с той стороны. Но сразу же об этом пожалела.

— Я слышала только то, что рассказывали другие, — предупредила Агафья. — За точность не ручаюсь. Старшие затащили тебя в шатер. Среди них был и воевода, который вроде бы даже к тебе сватался. Никто свечку не держал, но, понятно, что там случилось. Еще сказывают и другое. Что ни в какой шатер не поволокли, а прямо в толпе развлекались. Может, собирались младшим воинам отдать. Может, нет — кто их разберет.

Злата непостижимым образом вырвалась. Сама она сделать это вряд ли могла. Наверное, ее выпустили, чтобы погонять и продлить веселье.

В ноги Сигвару, который как раз закончил разбираться в крепости и вышел к людям, она рухнула прямо в таком виде. В жалких остатках нарядной рубахи, окровавленная и простоволосая. Она хватала его за полу и умоляла ее прикончить. Осерчав, что дружина перегнула с забавами, князь запустил несколько молний прямо в народ.

Сигвар велел кинуть захватчикам Златы кошель серебра, а сам унес ее и приказал лекарям выхаживать, как родную. Это означало, что он лишит их жизни, если девушка погибнет. Жена Арсения поежилась: