Чернавка. Не люби меня

Глава 14.

— Ой да по речке, по быстрой водице… Плывёт лодочка да без гребца, — затянула Томила.

— Так и девице быть без милого… Тяжела, ой, горька судьба, — низковато подпевала Агафья.

Потом они продолжили ровно и хором:

Ой, взыграли ветры по темной струе,

Разметали ту лодочку по волнам,

Вот и доля девичья мечется —

То к слезам, а то к тяжким снам.

Я незаметно за ними записывала. Ну, а что, надежды вернуться к себе все еще не теряла.

Вошли Малаша, сенная девка, и моя немая постельница. Они убрали со стола. Но в кувшине все еще оставался мед. Мы уже перестали разливать его по чашам и пускали по кругу ковш.

— А ты замужем, Агафья? — поинтересовалась я.

Кухарка — пока что самое независимое существо моего пола, какое я здесь встречала.

— В прошлую осень третьего схоронила — запечалилась та. — Ходит сейчас один. В глаза глядит, за руку держит, щи с мясом трескает. Но я что-то в сомнениях. Старшие мои парни уже в состоянии мать защитить.

По-моему, эта женщина, простая, наглая и смекалистая, прекрасно чувствовала себя в этом мужском мире и без всякой Морены.

Стоял червень (июль). За окнами подступали сумерки, а, значит, сейчас около десяти вечера. Обычно в это время я уже укладывалась. Наверное, поэтому постельница так недовольно водила носом.

— А кто тебе самой по душе, Злата, Богдан или Сигвар? — слегка заплетая язык, спросила Томила. На коленях у нее был разложен привозной шелковый платок. Пронзительно-синий, с восточными ромбами по краям.

Агафья же свои гостинцы утрамбовала в узелок и спрятала под лавку. Кроме платка, она прихватила несколько шерстяных клубков, отрез льна на рубаху и что-то еще, что я проглядела.

— Сигвар не обижал. Одаривал. Но он и не женится. То есть я так и буду зависеть от его прихоти. Богдан ваш женат и, вероятно, детен. Возникнут неурядицы. Беречь меня, как Сигвар, он вряд ли станет. И, с одной стороны, это почет, принять меня из рук господина, с другой… Возможно, укорять начнет. Повезет, если не колотить.

Если местные обычаи повторяли Древнюю Русь, то культ девственности еще не воцарился. Это, однако, не говорило о том, что на девичью честь не обращали внимания… Просто многое решалось между семьями — что приносил с собой этот брак. В данном случае играло роль, насколько силен князь, сколько приданного дал, по какой причине девушку сбывал с рук.

Так-то ему достаточно приказать своему воеводе, и без всяких плюшек.

Я уже примерно представила следующую картину. Злата была девушкой, рядом с которой Сигвару нравилось быть добрым. Он окружил ее заботой, ограняя свой бриллиант (сравнения Арсения так и болтались на языке). И ценность ее он понимал хорошо.

Отношения длились около четырех лет; первая страсть улеглась. Из разных оговорок следовало, что он посещал Злату не так часто, как ей бы того хотелось.

И, действительно, наступил момент, чтобы убрать ее из своего осиного гнезда. Снова выступить ее заступником и одарить своего лучшего воина Богдана. Его не особо волновало, что Злата судя по всему отчаянно сопротивлялась. Не зря первым делом окружающие подумали, что она отравилась сама.

Что же касается Богдана, то, конечно, шептаться за спиной у нас будут. Тут все зависело от того, насколько влиятелен он сам.

— Да, доведись тебе выбирать, тяжко бы пришлось, — зевнула жена лекаря.

Агафья же норовила посидеть еще:

— А ты бы, Злата, за кого пошла, если отвлечься от наших двоих? Вот о ком бы ты просила Морену?

— Если мужик прям непременно нужен, хотя ты, Агафья, вот тоже в думках…То я бы рассмотрела того, кто собрал бы для меня библиотеку или посадил бы в ней работать. Латынь я знаю. Древнегреческий сложно, но разберусь… И я бы позаботилась, чтобы книги на кириллице появились… — я спохватилась. — А что до мужа, то пусть подтянутым будет и какую-никакую приятную черту имеет — профиль там, лицо или осанку и рост… Чтобы глаз за нее цеплялся.

Томила с вопросом посмотрела в пустой ковш. Мда, язык-то развязался. Однако Агафья точнехонько опустила первую часть моей тирады. Среагировала только на то, что поняла.

— Муж должен быть крепким, — подтвердила она. — Таким, чтобы и стоя, и лежа работать мог. А с Богданом, не переживай, ты на днях познакомишься. Он прибудет хозяйство новое принимать. Вот и глянешь.

Посиделки закончились тем, что, к нашему с Томилой облегчению, Агафью вызвали на кухню собирать продукты и меню на завтрашнюю готовку.

Я не помнила, омывалась ли я сама или мне помогала хмурая девка. В постель забралась благополучно, ничего не опрокинув. Наверное, уже действовало то самое успокоительное, дополнительно усиленное медом.

Приснились мне той ночью сразу два сна. И оба ответили на вопросы, с которыми ни Агафья, ни Томила бы не справились.