Чернавка. Не люби меня

Глава 15.

В первом сне я испытала настоящий шок…

Моя спальня, знакомый полумрак: шторы задернуты, а проектор крутит какой-нибудь турецкий сериал. Почти уверена, что впала в беспамятство на первой серии «Эль Турко», когда ослепительный Джан Яман со стрелой в спине… Не суть важно. Пока он там падал с коня, я не менее феерично обнаружила себя умирающей, тьфу, оживающей в тереме князя.

А если первые подозрения были верными? И восемь дней из жизни наложницы — это плод моей выдержанной в крепком жару фантазии. Господи, да я тогда отпуск возьму. Оставлю только учеников, у кого важные тесты на носу, а остальные подождут еще недельку.

В зал вернусь, как еще на день рождения себе обещала. Перестану жалеть себя, потому что теперь-то я знаю, что бывает гораздо хуже. Да я заново родилась практически… Ой, а кто это на моей кровати и в моем плюшевом халате?

Это же я. Даже в тусклом свете невозможно ошибиться. Или нет. Лицо мягче, не такие резкие черты. Тени под глазами еще не проявились. Да она моложе лет на пятнадцать!… Злата? Волосы не огненные, а мои, то есть пепельные. Собраны в хвост. Ступни маленькие — размер тридцать пятый. Какого же она роста?

Вот почему все девки с ног сбились, когда искали обувь мне под размер. Первые дни я ходила в покоях босая.

Я продолжала разглядывать девочку. Нежная кожа, светлая улыбка. Смотрит серию, хихикает. Фисташки с блюдца трескает (ест в постели, бесстыжая). Ага, да там вместо «Эль Турко» — «Ранняя пташка». Тот же Яман, но моложе и в современных интерьерах. Легкий задорный сериал без налета драмы.

Два моих ноута открыты. Один слева, другой справа. На прикроватной тумбочке куча гаджетов для лица, половину из которых у меня руки не дошли распаковать. Еще крема, маски… И любимая кружка с муми-троллями. Да, Злата, отлично обжилась.

И что мне делать, прогнать ее? А куда, и кто это, я? Вдруг стало очевидно, что это все же сон, потому что я наблюдала за девушкой сверху и немного сбоку, взлетев под потолок. Да и тела у меня нет… Что я ей скажу… Возвращайся к себе? Там тебя ждут. Любимый ни во что не ставит, Богдан с женой согнут в бараний рог, отравитель не найден.

Как это часто бывает во снах, удерживаться в воздухе вдруг оказалось невозможно. Я потяжелела и принялась опускаться, а затем и вовсе падать. Уже и комнаты не было, а я все набирала скорость. Сейчас разобьюсь, удар… Но нет, ничего потрясающего нервные окончания не случилось. Я будто скользила по трубе вперед, к теплому свету, такому знакомому и почему-то отдающему алым. Как княжеский родовой камень.

А ведь Злате там хорошо. В отличие от меня в ее мире, она явно обладала моей памятью. Иначе не смогла бы управляться с интернетом и гаджетами. Интересно, знания ей тоже передались? И было бы здорово, если собственные воспоминания исчезли, а вот привычка к осмотрительности — наоборот..

От размышлений о судьбе горемычной, занявшей мое место, отвлекло приземление. Я наконец бухнулась в самую сердцевину сияния… Оттуда меня ухватили двумя руками и прижали к груди.

— Отрада моя. Уже думал, не разбудить.

Второй сон начался сразу за первым и был почти привычным.

Тут мне достался не любовник, а само совершенство. По-моему, я так и не определилась, что лучше — гладить его или целовать. В каком бы месте мы ни соприкасались кожей — а происходило это много где сразу, ведь я тут же была раздета, — от этих прикосновений все во мне плавилось.

Я помнила, что мы точно знакомы, но подробности исчезли. Имелось какое-то беспокойство, нечто важное… Впрочем, в этот момент все могло подождать. Его умелые ласки не позволяли сделать передышку. Затягивали, подбрасывали все выше, пока я не вскрикивала от восторга. Потом острота сменялась длинной мучительной нотой, и я стонала, чтобы хоть как-то с ней совладать и следовать за ним дальше.

После кульминации затопила нега. Мысли исчезли окончательно. Отзвуки ярких вспышек еще бродили по телу, но спокойствие было почти абсолютным. Все правильно. Рядом с ним я там, где и должно. Подсунув голову ему под руку, уже было окончательно уснула…

— Злата, зоренька, кивни, если слышишь.

Я глубоко вздохнуло, но он все понял. Куснул меня за плечо.

— Эй, не спи… Мне нужно, чтобы ты запомнила.

А что он со мной, как с дурочкой? Это мне не понравилось. Я заворочалась. Он же уже развернулся набок, и впотьмах я видела только копну темных волос, плечи и спину . Все остальное, на что бы я тоже посмотрела, пряталось под шерстяным покрывалом, наброшенным поверх легкого.

— А, может, просто не нужно опаивать меня на ночь? Я так-то на память не жалуюсь.

На свою — нет, на Златину — да. Сон практически слетел, и я вполне четко сознавала, что всем телом прижимаюсь к спине хозяина Большого Поречья. Тренированной и мускулистой. И пониже спины у него тоже все отлично.

Если у многих владетелей в те времена имелось такое телосложение и Сигвар не исключение, то мое почтение.

Мужские плечи удивленно приподнялись. Я прикусила язык. Не хватало только чтобы княже сдернул с меня простыню, разглядел шрам на животе и за ногу тридцать восьмого размера из кровати и вытолкал. Так и не уточнила, что здесь делали с ведьмами… А с ведьмами, которые подобрались к господину настолько близко?

Ну, спасибо, Морена. Злату ты вытащила, а меня, кажется, утопила. Но князь не заорал и даже не повернулся. Лишь предостерегающе стиснул за бедро.

— Страшно мне, свет мой, — тихонько мяукнула ему в шею.

Сигвар немного расслабился.

— Златушка, что ты там себе навыдумала? Весь отвар это тихолист для спокойного сна, смешанный с живицей. Она боли в животе на нет сводит. Спишь ты чуть крепче обычного.

— Но я же в кусок теста превращаюсь. Долго не могла дважды два, ой, на утро в толк взять, что ты ко мне наведывался. Память отшибает, глаз не размокнуть…

Теперь по бедру меня уже поглаживали да похлопывали.