Чернавка. Не люби меня

Глава 16.

На следующий день я поднялась ровно так же, как и обычно, то есть ближе к полудню. В это время шум на улице почти прекращался. Утренняя суета давно миновала, а работа у мастеровых затихала с приближением обеда. Внизу, в задней части дома, в царстве Агафьи, наоборот, наступало необыкновенное оживление.

Девки, убиравшие мне волосы и предлагавшие разные платья, — рубахи с одинаковым кроем, но отличавшиеся друг от друга цветом и вариантами узоров, — хихикали в локоток, как по команде. Когда сенная, зайдя забрать несвежее белье, рассмеялась три раза, я уже догадалась, в чем дело. Одна только постельница смотрела четко в пол. А накрывала на стол с таким видом, будто у нас похороны.

Прихорашивалась я вроде бы с оживлением. Сегодня за стенами городца, на территории посада, собирался большой торг, который устраивали примерно раз в неделю. Это моя последняя попытка разобраться, что к чему в Сиверце. Куда и как отсюда можно удрать.

Времени на другие вылазки, подозреваю, уже не осталось. Со дня на день в мои хоромы переедет Богдан, а это означало, что княже вывезет меня в другое место — явно до того, как отправится в поход.

Теперь у меня язык не повернулся бы сказать, что я не знала князя Сигвара. Лица так и не видела, но эту ночь запомнила лучше, чем все остальные. Князь вел себя, как заправский янычар. Говорил мало, но ласково. Угрожал так же — одним тембром голоса. В постели был неутомим. Если он так отдыхал, то боюсь представить, сколько энергии он тратил, когда принимался за что-то важное.

Я старалась побыстрее забыть все эти его «отрада», «Златушка», «краса», «золото» — они предназначались не мне, и сказаны были человеком, для которого старые отношения заиграли новыми красками. Его игрушка ожила, и он, как ребенок, капризно потянул ее на себя. И, нет, пока он сам с ней возится, то делиться не станет.

А то, что он был великолепным любовником и в постели заботился о женщине, так то скорее от тщеславия. Встречала я таких альфачей; один из них даже превратил мою жизнь в руины. Просто Сигвар предпочитал быть лучшим во всем. Интересно, он всерьез считал, что Злата по-прежнему должна его боготворить? После его увлечений, после Богдана и отравления…

Слава богу, здоровый инстинкт самосохранения не позволял мне серьезно относиться к этим ночам. Я теперь вместо Златы. А она, проведя с ним без малого четыре года, вполне заслужила дом, кусок земли и какое-нибудь хозяйство. Светлый княже, между прочим, разрушил ее привычную жизнь. Я далека от того, чтобы обвинять Сигвара в местных междоусобицах, но это его люди убили ее родителей, а ее изнасиловали и лишили владений.

Вариант биться за это сокровище с его женщинами я не рассматривала. Но в чем на себя злилась, так это что не спросила, каким способом мы предохранялись… А что, от замороченной женщины с расшатанными нервами вполне резонный вопрос. Если он полагался на противозачаточные чары, которые творил над Златой, то нас мог ждать сюрприз.

Об этом я все же старалась не думать. Слишком мало данных, как вообще произошел переход. В первые часы мое тело вело себя странно.

В опочивальню заглянула Томила.

— Доброго дня, госпожа. Собираешься на торжище? Возьмем с собой паренька, чтобы товары нес, и дружинника — чтобы за всеми приглядывал.

Она сделала знак девкам расходиться и зашептала другим тоном:

— Сегодня князя видели от тебя выходящим. Он спустился на кухню. Потребовал утреннюю трапезу подать. Кашу с мясом и маслом. Хорошо, что у Агафьи все и всегда готово. Похвалил ее.

Ее глаза вращались так, словно тот факт, что Сигвар не исчез порталом, значил очень и очень много.

— А меня не хвалил? Не сказал, что я целуюсь с языком не хуже, чем восточная одалиска?

Ох, сколько раз я обещала себе в этом мире не острить. Во всяком случае, не произносить свои мысли вслух. Томила виртуозно изобразила выброшенную на берег рыбу. Рот ее тоже округлился.

Поторопилась повиниться:

— Это неудачная шутка, прости… В чем же беда? Я не поняла.

— Злата, это вовсе не горе, а повод для гордости. Господин перед всеми явил, что эту ночь провел с тобой. Весь дом его видел. Он к управляющему заходил. И к Туру, старшему у дружинников. Богдану, точно, передадут. И этой змеище, жене его.

— Жене Богдана?

— При чем здесь она? Жене Сигвара. Она всегда бдит, с кем ейный муж ночует.

— Достойная привычка достойной жены. Так, может, княже цену мне набивает. Чтобы новому наместнику кафтан прямо с плеча достался. Нагретый.

Томила несколько раз вплеснула руками

— Тьфу, Злата, будто бес тебя с утра бодал. Тьфу! Что я сама несу… Младшие в дружине передали Агафье, что Богдан в обиде. Княже про свадьбу не заикается, а ведь подготовиться еще надо. До того как войско с его братовьями на юг уйдет. И представь теперь, что Богдан скажет на такую весть. Этот дом он мнит своим. И тебя тоже.

До сих пор не разобралась, фигурой какого достоинства был этот заслуженный воин. Способен ли он навредить Сигвару и представляет ли опасность лично мне?

Показалось или нет, что за тканевым занавесом, отделявшим опочивальню от светлицы, мелькнула фигура…

— А от меня-то чего ждут? Сошлись два волка за овцу и друг на друга скалятся… Овце итог все равно один.

— Будь осторожна. Он не побоится забрать тебя силой, а потом объявит, что сама к нему пришла. Я через мужа знаю о нем побольше Агафьи. Этот не тот человек, который стерпит унижение.

Ну, здравствуйте. А с Лютым тогда что. Проигнорировать его наказ? Кто страшнее, князь или его воевода?

— Я и так здесь, как в сундуке закрытом, Томила. Осторожнее меня никого нет.