Чернавка. Не люби меня

Глава 17.

Со двора мы вышли целой делегацией. Мальчишка на посылках и чтобы таскать вещи. Одна из девок Агафьи, которая должна была докупить продукты на кухню. Томила, нарядная, — в вишневой свите и подаренном вчера плате — чувствовалось, что такие походы ей по душе. И наконец дружинник Збыслав. Коротковатый, но весьма широкий плечах.

Мне он раньше не попадался. Томила же, держа интригу, успела шепнуть, что Тур специально выбрал нам сопровождающего, который не пересекался с Богданом, — не состоял с ним ни в одном отряде, ни в одной сотне.

— Сигвар этой же ночью охрану к тебе приставит. Как пить дать, — пророчила Томила. — Наверное, слухи до него какие дошли.

Разумеется, все это меня не веселило. Быть похищенной Богданом — чур меня чур. Возможно, преданные Сигвару бабы и наговаривали на воеводу, но внутри все сопротивлялось мысли, что из постели одного гаремовладельца я перекочую к другому. И вряд ли Богдан захочет дать мне время, чтобы прикипела… Скорее, наоборот, постарается закрепить свои права побыстрее. Эхх.

Впрочем, прогоняла я уныние проверенным способом — составляя план побега. К сожалению, восьми дней в таких условиях было недостаточно. Я по-прежнему без союзников. По-прежнему, плохо представляю, как организовать перемещение из точки А (терем наместника) в точку Б (большой город, достаточно удаленный от Сиверца, где меня не найдут).

Но с тех пор, как я окрепла, камень на моем пальце весь день «работал» на усиление звука. Мужская половина из-за ее расположения прослушивалась хуже, а вот женская и хозяйственная — вполне сносно.

Да, я не собиралась посвящать в свои планы никого из домашних. Не встретила я здесь ни одной преданной служанки, ни одного человека, искренне привязанного к Злате. Возможно, тому виной полная смена штата после отравления наложницы.

Помимо женской болтовни, я черпала сведения из берестяных свитков. Товарообмен выглядел оживленным. Некоторые грузы приходили в наши хоромы не только из посада и ближних деревушек, но и из близлежащих городов. Чаще всего из Яснополья и Устьеграда. Оба стояли где-то внизу по течению.

Девушки активно участвовали в хозяйственной переписке (на свитках часто ставилась подпись). И это очень важная деталь. Они активно вели дела, во всяком случае рутинные, и владели бытовой грамотностью. Это давало надежду, что одинокая женщина — например, вдова, потерявшая семью, — все же могла найти себе место, не оказываясь придатком в доме своих родственников. Торговать, прясть, варить отвары отдельным хозяйством.

В моем случае добывание денег не было проблемой само по себе. Надо прихватить из вещей Златы ценные, компактные, но не безумно дорогие. Так что достаточно будет создать правдоподобную легенду. Изобразить травницу или притвориться швеей. Но, конечно, в идеале, я мечтала прибиться к писарю, а то и к целой конторе.

Не думаю, что здесь в окрестностях переизбыток специалистов, которые кроме древнерусского письма разбирались бы в древнегреческих и средневековых греческих текстах. Понимали латынь, имели представление о рунах. Ну, разве что с тюркскими источниками и ивритом, которым могли пользоваться хазары, я бы, пожалуй, села в лужу. Но все равно, я же готова учиться!

Сейчас все эти рассуждения звучали дико, но мечтать-то можно. Я буду искать способ вернуться в свое время и параллельно изучать эту эпоху на самых достоверных источниках. Какой еще филолог имел такой шанс…

— Осторожно, хозяйка.

Збыслав встал изгородью между мной и двумя бабами, которые вдвоем тащили огромный короб, загораживавший им обзор. А я… Я в это время витала в облаках.

Мы уже миновали малый торг, который я про себе окрестила мини-рынком и вместе с людским ручейком двигались к открытым воротам. Это мой первый выход за пределы Сиверца.

У ворот стояли дружинники. Они не досматривали каждого, а подходили к телегам. Иногда к группам мастеровых. Очевидно, что больше внимания доставалось тем, кто входил в городец, а не выходил из него.

Вот мы уже на деревянном мосту через огибавшую крепость реку. Это именно река, а не ров, — полноводная и стремительная. Однако она не опоясывала Сиверец, а лишь подходила вплотную. Дальше я заметила интересную конструкцию. Крепостной ров тоже был, но воды в нем не было. Он примыкал к реке и отделялся каменной насыпью и бревенчатым заслоном в несколько слоев. То есть в случае опасности заслон снимали, и ров заполнялся водой.

Я глядела по сторонам с жадным любопытством. Посад начинался сразу за мостом. Точнее, он тянулся вдоль реки с ее наружной стороны. Вперед расходились поля, а еще дальше темнел лес.

На мосту образовался небольшой затор, но нас сразу пропускали. Отсюда уже видно торжище. Ого. Сиверец казался сонным и малолюдным — торг же больше похож на развороченный улей. С возвышения мне было видно и загруженную ложками пристань, и торговые ряды, где яблоку негде упасть. Чуть в стороне пасся продаваемый скот.

— Мне в рыбный и мясной, — затараторила девка. — Сделаю заказ, они с телегой привезут прямо во двор. А зерно не нужно. Это старые запасы. У нас оно в амбарах в лучшем виде перезимовало. И несколько мешков седмицу назад все же прикупили.

Она убежала. Мы с Томилой пробирались дальше. Но у крупного хозяйственного товара (колеса, бочки, дрова и телеги) вынуждены были затормозить… Наш мальчонка тоже дал деру. Не предупреждая, он обежал стоявшие тут же питейные палатки и помчался в зону для состязаний, которая граничила уже с открытым полем. Там метали копья и стреляли из лука. И, по-моему, готовились вот-вот сойтись стенка на стенку.

Следом за мальчиком, уже далеко от нас, шел Збыслав. Не торопясь, но заметно набычившись.

— Это его сынок, — пояснила Томила. — Сейчас он ему уши-то надерет.

Тут из питейной палатки появилась группа из четырех молодцев. Томила вскринула и повисла у одного из них на шее. Я опешила.

— Это братец мой родный, младший, — пояснила она, вспомнив обо мне через полминуты. — Микитка... Они все после ранения, и в поход с княже не идут. А на работу попроще согласны. Вот и ходят, но почему-то свернули не туда.