Чернавка. Не люби меня

Глава 19.

— Об чем ты, Злата, с Хоканом говорила, — не успокаивалась Томила.

Мы с ней застряли в тканных рядах. Супруга лекаря подходила почти к каждому прилавку. Казалось, ей нужно все. И льняное полотно, и крашеное сукно, и привозной шелк.. Она трогала, мяла, касалась щекой. А купила всего три мотка узорчатой красно-белой тесьмы.

При этом моя беседа с приятелем брата не давала ей покоя. Томила даже заявила, что такое поведение не пристало девушке с княжеского двора. Натуральный срам… Я сразу вспомнила, как на меня днем ранее налетела Агафья, узнав, что я зашла в избу к воинам.

…Следил ли князь за Златой и насколько тщательно?

Мне и самой было дурно. Я выдала свое намерение дружиннику с внешностью проходимца. С другой стороны, выяснилось, что спланировала я в целом верно. Из трех путей добраться до большого города лодка, груженная пассажирами, выглядела самым быстрым и самым безопасным. Хокан это косвенно подтвердил.

Конная охрана, наоборот, забирала надо мной полную власть, и еще неизвестно, выдержала бы я верхом несколько часов подряд. Вряд ли меня ждала прогулка на покорных лошадях, объезженных как для туристов.

Третий вариант это обоз. Однако местные дороги сводились к декларации о намерениях, и он двигался бы со скоростью улитки. Погоня настигла бы меня раньше, чем мы добрались к точке назначения. К тому же требовалось договариваться с хозяином повозки.

Томиле же я все-таки решила соврать:

— О княжеском походе расспрашивала. Почему берут не всех, насколько опасным ожидается да когда милый мой вернется…

Женщина ничего не ответила, но приставать перестала.

Меня же, помимо схемы, как выбраться из городца, по-прежнему волновал вопрос размена украшений. Бросовых Сигвар не дарил, а целый мешок шукр я не утащу. По-настоящему дорогие украшения представляли собой проблему.

Их пропажа разозлит князя. Это раз. Мне не вывезти целую шкатулку. Она тяжелая. Это два. С ней я быстрее привлеку внимание и буду ограблена… Это три. И сразу четыре. По-прежнему будет вызывать подозрения, когда скромная вдова вытащит из-за пазухи целый бриллиант.

— Берем вот это. По краям нити повыдергивать — и бахрома. И как раз постель покрывать. А то мне меха сверху надоели. Жарко.

Я указала на кусок кирпичного (маренового) сукна. Томила нехотя потянулась за мешочком, привязанным к поясу и удачно спрятанным в складках свиты. Однако не достала его сразу и еще минут десять пререкалась с торговцем.

— У тебя целая гривна, а мне надобно четверть, — объявил тот после взвешивания и отрезал от бруска «сдачу».

Но зря я рассчитывала, что Томила отдаст ее мне, и даже протянула руку.

— Управляющий у нас за каждую резану в горло вцепится, — пояснила она. — Мне, как вернемся, отчет держать.

Я не отчаивалась. Разжиться мелочью планировалось в следующем ряду. Не зря я напялила на себя тяжелый шейный обруч и поверх него — еще один, с подвесками-лунницами. Здесь Томила мне уже не помешает.

Прошлась вдоль лавок с украшениями. Затем вернулась. За мной ступали поскучневшая наперсница и заплаканный малец. Он уже сгибался под тяжестью свертков. Часть из них, правда, нес замыкавший процессию Збыслав.

Около алого навеса в центре ряда я затормозила. На прилавке разложены ювелирные изделия тонкой работы и, кажется, не все из них сделаны местными мастерами. Цепи с чудными звеньями, широкие серебряные обручи, янтарь редких окрасов, лунницы с зернью.

Хотя в своей жизни я не часто заглядывалась на ювелирку, здесь пришлось быстро учиться что к чему (другого компактного капитала у Златы не было).

Так, подвесы в форме полумесяца, иногда имевшие рожки или выступы по краям, звались лунницами. А если на серебро напаять «зерна», похожие на мелкие бусины, то получался фактурный узор. Зернение. Такие украшения сразу росли в цене.

Встречать меня вышел сам хозяин. Пока я разглядывала выставленное на столе, занавесь медленно отодвинулась и показался купец. В длинном кафтане почти до пят, запахнутом на правую сторону и выдававшем его «заморское» происхождение.

Черные волосы и клиновидная бородка. Острый взгляд — и отсутствие грязи под ногтями. Я это сразу оценила, когда он принялся протягивать мне предметы, которые считал подходящими мне по статусу.

— Госпожа, вот лунницы в перемешку с кольцами. Редкий подвес. А вот браслет. Взгляни. Такие перестали плести еще лет двести назад. Чем ты желаешь себя одарить?

Я стянула с себя широкий шейный венец. Массивный, с чеканкой в виде волнистого орнамента. В общем, не обруч, а целая подкова. Изначально гривной назывался именно он, хотя позже это обозначение перешло и на платежный брусок серебра, и на меру веса.

Протянула венец купцу.

— Тяжело мне его носить. Хочу обменять.

Глаза у того расширились. Почуял поживу. Тем более, я старательно изображала идиотку и хваталась за всякую ерунду.

— Какие звонкие колечки. Будут петь при ходьбе. И несколько цепочек хочу. Стану носить их вместе. Побольше одновременно. Я видела, так делают.

Между прочим, дарил Сигвар своей любушке и золотые украшения, что для того времени считалось крайней роскошью. Но я не рискнула нести их с собой на торжище — иначе об этом к вечеру говорил бы весь Сиверец.

Томила рядом зароптала. Но возражать прямо не торопилась. В конце концов это обычная практика. Украшения делили на части, снимали элементы, заменяли одни на другие. Ну, пришла ко мне такая блажь.

Мы с хозяином сошлись на россыпи височных колец, четырех цепочках и трех перстеньках. Разумеется, я продешевила более чем вполовину. Но разве это имело значение? Теперь каждый из этих предметов мог бы пойти в оплату. Одну серебряную цепочку я на любом торгу обменяю на серебряные обрезки, которыми уже можно расплачиваться за еду.

Потом пришла очередь толстого обруча с лунницами. Здесь Томила взвыла.

— Что же ты, Злата. Первый был наградной обруч, знак особой милости… А это… Это же редкость. Сколько умения сюда вложено. Лучший мастер в Поречье делал и для тебя одной. Драгоценными каменьями утыкано. Что Сигвар скажет?