Чернавка. Не люби меня

Глава 20.

Этим вечером я снова позвала к себе Агафью и Томилу. Однако первая отговорилась тем, что у нее слишком много дел. Утром должны были состояться проводы дружинников, которые отправлялись в поход вместе с Сигваром. Вторая же ждала на ночевку своего Арсения. Тот возвращался в Сиверец, чтобы последний раз осмотреть отбракованных воинов вроде Хокана и его товарищей.

В глубине души я рассчитывала, что и эту компанию княже все-таки заберет с собой и мне не придется искать предлог для отказа. «Служанка» никуда с ними не поедет. Это точно. Я определилась еще в момент, когда отдавала чернявому дружиннику свою фибулу.

План побега по-прежнему не сходился ни одними концом. Так, от торговки специями я узнала, что до ближайшего к нам Яснополья добираться на лодке вниз по течению целый световой день. Значит, около десяти часов, если примерно. А до Устьеграда, до которого я подрядила Хокана, — то вообще более двух дней. За это время меня, однозначно, хватятся. И очень может быть, что на пристани будут уже поджидать.

По моим подсчетам, если сложить примерную скорость реки и скорость размеренной гребли и умножить на время, то от Яснополья нас отделяло что-то около шестидесяти-семидесяти километров. Меньше часа на автомобиле по нормальной дороге.

Что давала мне эта арифметика? Какой никакой расчет расстояний. Если предположить, что я раздобуду лошадь и надежных спутников, то вот эти шестьдесят километров, по степи или по дороге, мы преодолеем за семь-восемь часов. Каждый час-полтора надо будет делать остановки на отдых, чтобы не загонять скакунов.

Торговля, соотвественно, шла сверху вниз. Грузы гнали не из Яснополья к нам, а, наоборот, откуда-то со складов, расположенных выше, опустошали ладьи от заставы к заставе. Следующий торг для тех, кто сегодня расставлял свои развалы в Сиверце, пройдет завтра — в деревушке примерно в трех часах отсюда.

А вот потом уже пустые ладьи погонят обратно против течения. Тогда скорость движения снизится, а часть пути их будут тянуть бечевой.

Все это необходимая данность, которую я воспринимала с широко распахнутыми глазами. Получалось, что на короткие расстояния проще договориться с рыбаком, который тебя подхватит, или сесть в крестьянскую телегу. Для этого, впрочем, я не должна вызывать подозрений, а сойти за обычную наемную девку, которая торопится по своему делу — к родичам или обратно на работу.

Самое смешное, что даже пешком выходило быстрее, чем плыть против течения. Вдоль воды должны иметься протоптанные тропы. Но если прятаться в лес или в кусты от каждого шороха, то, возможно, я только быстрее привлеку к себе внимание.

"Шито белыми нитками", — рассуждала я, в одиночестве перебирая сундуки Златы. Сколько же здесь всего…

Будь у меня полгода или хотя бы несколько месяцев, то я бы провернула идеальную операцию. Даже терем бы себе небольшой прикупила где-нибудь далеко. В неделе пути отсюда. Завела бы лавку или две, а также фальшивого мужа, который отрабатывал бы заодно моим телохранителем и вел переговоры, когда для них требовалось присутствие такового.

Кстати, о мужике. Чем сильнее вечерело, тем крепче я нервничала. Риск, что Сигвар заметит подлог, рос с каждым днем. Вернее, ночью. Выручало, что в это время суток он не вел с любушкой бесед и задирал мою рубаху, используя короткие предложения или междометия.

Что будет, если мы наконец поговорим? Что будет, если я забеременею? Каково это, каждую ночь принимать «своего господина», отвечать на его ласки, а на утро бить себя по щекам, напоминая, что нельзя вовлекаться. Нет у меня шести месяцев. Я за одну неделю на грани того, чтобы во всем ему признаться и уповать… На что?

Весь дом как будто вымер. Сначала слышала, как девки возились у меня в опочивальне, раскладывали гребни на столе, таскали воду в умывальню. Они уже уяснили, что перед сном я не любила, когда мне помогали, и готовилась к отходу в постель самостоятельно.

Потом звуки прекратились, но мимо светлицы никто не проходил. Наверное, воспользовались одним из внутренних лазов.

Приближались сумерки. В какой-то момент мне показалось, что я здесь совсем одна. Не звучали половицы, не постанывали лестницы. Даже свистящий по окнам сквозняк, и тот куда-то запропастился Но этого не может быть. Часть девок спали на этом же этаже. И еще Томила с Арсением… Тем не менее, я поспешила к себе в спаленку. Агафья же говорила, мол, проход туда заговоренный, а в позднее время — особенно надежно.

Не знаю, что там за защиту давало полотно занавеси. Но я достала рогатину, подцепила веревки, которыми кверху крепилась свернутая медвежья шкура, и опустила ее так, что она полностью закрыла собой весь проем.

И все равно спокойнее не стало. Опочивальня озарялась неровным светом. На столике дрожащие тени отбрасывала свеча, а на стене горела масляная лампа в держателе. Все это если и дымило, то заодно источало и приятный аромат трав и воска. Обычно в такие минуты меня накрывало спокойствием. Однако сейчас ощущение западни не уходило.

Я покрутила на пальце княжий перстень и все-таки добилась своего. Услышала не мышиный писк, не крысиную возню, а живых людей. В центральной части дома у стены кто-то тяжело перевернулся на лавке, а вот заскрипело в воинской избе… И храп оттуда богатырский. На моей же половине, действительно, как будто пусто. Какая жуть.

Внизу на кухне печь еще продолжала потрескивать углями. Там зловещим шепотом ругалась Агафья.

— Где ж вода-то, изверг? — вопрошала она тоном, от которого пробирало морозом.

— Сейчас, — глухо басили ей в ответ. — Успеем. До утра далеко.

Судя по звукам, решительный некто притянул к себе нашу кухарку. Последовала возня.

— Пусти, зверь. Большой котел стоит холодный. Второй — пустой. Кадка — сухая. На чем до рассвета готовка пойдет? Все, кто в окрестных деревнях по домам сидел, завтра все соберутся. А я что?

Резкий звонкий тычок. Как будто она со всего размаху впечатала ладони ему в голую грудь. Мужчину отбросило на пару шагов.