Чернавка. Не люби меня

Глава 23.

Повисла тишина. Каждая из нас лихорадочно размышляла. За исключением, конечно, Малаши. Та уселась на лавку и привычным жестом стала ковыряться в лунке, откуда недавно выпал сучок.

Я снова плохо улавливала суть. Ранее мое присутствие в «мужской» половине не требовалось и, более того, вызывало неудовольствие. Сигвар в письме велел вести себя смирно — но при этом я обязана, очень осторожно, дать воеводе понять, что наш брак нежелателен.

Агафья явственно сопела и немного подпрыгивала на месте. Вся ее дородная фигура ходила ходуном.

— При всех то было сказано, али только тебе на ухо? — снова дернула она сенную.

Та покраснела, засмущалась.

— В угол меня Богдан притиснул. Иные не слыхали.

Это значило, что воевода не нарушал приличий и перед людьми меня не позорил. Однако властный тон уже подчеркивал, что ждал-то он подчинения. И не побоялся заявить свои права в домашнем кругу, не смущаясь, что князю донесут.

— А что мы знаем про княжье обещание? При людях ли он молвил, что Злату за Богдана отдаст. Али как? — продолжала кухарка.

Томила вскинула тонкие брови. Не сомневаюсь, что все эти подробности она перемалывала тысячу раз, и не с одной лишь Агафьей.

— На пиру то было. Арсений мой слышал, — а Тур и старшие и подавно. Князь сам глас явил — Богдан ему как родной. Наместником на Западе его поставит, Сиверец и иные заставы под его руку встанут. И женщины своей лучшей не пожалеет, дабы с воеводой породниться.

Агафья только крякнула в ответ. Звучало весьма определенно. И хуже всего то, что это выглядело не как попытка сбыть Злату с рук… Я не учитывала контекст и ориентировалась на более поздние времена. Ну, сколько раз в истории такое случалось, что фаворитку отдавали тому, кто за приличное вознаграждение или за титул не возражал принять порченую жену. Для Богдана же самая обласканная наложница Сигвара была знаком особого почета. Князь отдавал за него свою женщину и тем самым приближал к себе.

И так же работало в обратную сторону. Если княже передумает, то Богдан сочтет себя униженным. По какой причине Сигвар лишил воеводу объявленной награды?

— Раз воевода так себя держит, значит, дело меж ними уже порешено. Не нам в то лезть, — стояла на своём Томила. — Ряд у них есть. Князю ныне не до Златы. Не до даров ему и не до пира свадебного. Велел он отпустить её.

Кому это велел, если в хоромах никто не в курсе?

Хотя и не было для меня большой разницы, что один черт что другой, но тут, прямо как Агафью, скрутило от возмущения. В Томиле говорила ревность. Желание спровадить меня подальше от князя, а, значит, и от Арсения…

— Не ты ли пугала меня Богданом, что он силой меня возьмёт? Сама ж говорила, коли Сигвар из моей горницы выходит, — то знак это всем, и воеводе. А береста от князя у меня есть. Ночью на стол прилетела. Сигвар велит наместника прочь держать и для него, для князя, себя блюсти.

Томила забормотала что-то про богиню-заступницу. Агафья плюхнулась на лавку рядом с Малашкой, и та подлетела вверх.

— Не дерзнет же Богдан против княжьего слова идти… — с вопросом в голосе запричитала жена лекаря.

Вдруг вместо обычной утренней бодрости я почувствовала такую усталость, что хоть обратно в кровать ползи. Эта затянувшаяся неопределенность требовала немедленного разрешения, но я совсем не готова…

Вылезла головлой в «форточку». Все тот же пейзаж. Река медленно несла свои воды. Лодок нет. Даже птиц не видно. Все вокруг словно застыло. Но свежий воздух — совсем здесь не жаркое лето — меня взбодрил.

— А коли он на авось идёт? А если Сигвар ему прямо, как Злате, слова не послал? Вот выйдет она ныне, сядет с ними за стол — и Богдан при всех назовёт её женою своею. И всё. Назад того не воротить, — подала мысль Агафья.

Потребовала у обеих баба немедленно объяснить, что здесь творится... Так если бы они знали. Терем уже отдан Богдану во временное пользование, потому что он наместник. Это ясно. Но распоряжаться здесь, пока я женщина Сигвара, он не мог. Обе сегодня слышали, что воевода соберет всех годных дружинников, проводит как положено, а сам вернется в основной лагерь.

И, что для меня важно, в поход через пару дней уходил Сигвар, а Богдан оставался в Сиверце — присматривать за окрестными землями.

Вот что имел в виду княже, когда писал, что сейчас хоромы за мной и вскоре я получу новые. Но если я сейчас признаю Богдана? Ведь многие слышали волю князи лично, а все остальные в пересказе… Даже появилась шальная мысль — проверить, насколько Сигвару дорога теперь Злата.

— Вот тебе воля твоя, как и просила, — буркнула Агафья. — Да я бы против Лютого не шла... Спуститься к воеводе надобно. Приветствовать, чашу подать. Коли в княжьем доме его обойдут — великая то обида. А как дальше с Богданом быть — сама гляди. Что за род тот, что владыке нашему не по сердцу?

Я поспешила ее успокоить. Не собиралась я за Богдана. Менять князя на такого же женатого воеводу, да еще с закрытыми глазами? Впрочем, его ультиматум многое о нем говорил. Не будет он считаться со мной больше, чем Сигвар.

— Кличь девок, Малашка. Нарядим Злату, словно княжну. Да и чем она хуже? Не всякой княжьей дочери столько злата да мехов досталось. Красного, свадебного, не бери — ни пламени, ни жару. Строгие цвета подавай. А украшения — из главной шкатулы. Пусть воевода увидит и поймёт, на чью кровь замахнулся.

Томила нравилась мне куда больше кухарки. Но Агафьяз аступалась за меня за двоих, рассчитывая, что за заботу я ее как минимум одарю.

Вскоре мы уже входили в гридницу, где собрались княжьи воины. Меня сопровождали две девки и Томила, а Агафья держалась подальше. Она проскользнула вслед за нами и стала в сторонке.

Проход из личных покоев располагался сбоку, и нас заметили не сразу. Я успела сделать несколько шагов по растоптанной сапогами соломе, покрывавшей деревянный настил, прежде, чем все взгляды устремились на меня.

За свой внешний вид я не переживала. Темно-сапфировая свита из плотного сукна со строгим квадратным вырезом и нарядной золотой тесьмой подошла бы не то что княжне, а даже греческой царице. Светлый покров закрывал голову строже, чем я привыкла, и струился до самого пола. Но, главное, это пояс и ожерелье. Я прямо ощущала их вес.