Чернавка. Не люби меня

Глава 25.

Первое, что мне захотелось сделать, это спрятаться за широкую спину Агафьи и сверху прикрыться Томилой. Однако обе тут же поспешили ретироваться. Только кухарка была быстрее:

— Златушка, дозволь — на поварне мясо снимают, без меня не сладят.

И видя, что я уставилась с подозрением, пояснила:

— Там, кажись, кабанина на вертеле подгорает. Дружинники ж потом скажут, пир великий, а еда не сладилась.

Она умчалась, подметая подолом солому, которая из залы перекочевала и сюда. Я перевела растерянный взгляд на Томилу. К ее чести, жена лекаря не стала ничего выдумывать.

— Мой Арсений с Богданом дружбы не держит. Тот обиду носит — мол, до его людей у лекарей очередь не сразу доходит. Коли я стану возле тебя ныне крутиться, подумает — за мужа хлопочу, выведываю да высматриваю. Выйти с тобой в гридницу мне не трудно. Да только гнев воеводы в тесном кругу навлечь — того бы я не хотела.

Со мной остались бестолковая Малашка и еще одна сенная. Эту девку я видела редко, потому что она в основном прислуживала внизу.

Богдан все еще не появился, и я уже прикидывала, сколько времени пристало мне, номинальной хозяйке этих хором, дожидать новоиспеченного хозяина Сиверца.

Одно я понимал четко. Если сбежать к себе, то оскорбление наместнику будет нанесено такое, что он, возможно, явится прямо в светлицу. Станет ли он ради собственного престижа ставить под удар отношения с князем? Думаю, что да.

Слишком многое зависело в этой среде от уважения. Чем ответит Сигвар, если Богдан заберет меня из дома или возьмет прямо в комнате? Ведь оба делали вид, что между ними все по-прежнему. Обещание дано и обещание принято.

Сил торчать на месте почти не осталось. Как и положено чинной девице, я стояла столбом, в то время как Богдан, разумеется, не торопился. Минуты растягивались… Я накрутила себя так, что почти перестала нервничать. Кровь стучала в висках. Если придется, буду звать на помощь. Не станут же меня игнорировать.

Скажу-ка девкам, что отправляюсь к писарю. Пускай позовут, когда воевода выйдет в сени... Я каждый день искала предлог, чтобы заглянуть в писарскую, где сидели несколько «грамотеев». Посмотреть, как выглядели карты, узнать насчет книг… Именно в это мгновение оруженосец откинул полог, открывая Богдану проход.

Из гридницы хлынула новая порция шума. Звонко стукнулись питьевые рога, и этот звук почти заглушил взрыв хохота. Но мне уже было не до пира. Неподвижно наблюдала, как наместник двигался в мою сторону, ступая мягко и одновременно внушительно. Все в нем указывало на привычку расходовать движения строго по необходимости. Меч с пояса он так и не снял.

Еще одна деталь, которая не вязалась с моими знаниями об истории Древней Руси. Не исключено, впрочем, что личное оружие убирали уже в «женской» части дома, во внутренних покоях.

Ножны с мечом крепились у воеводы к поясу слева (и под углом — чтобы не мешать ходьбе и чтобы его быстрее выхватывать), а средней длины нож — справа.

Все тот же оценивающий взгляд матерого хищника.

— Добро, что дождалась, Злата. Где слово молвим?

Сейчас Богдан уже не считал необходимым удерживать невозмутимость. На лице застыла презрительная гримаса. Нет, это вылитый Влад, только надевший кольчугу.

Я выбрала ближайшую к нам малую горницу. Она, полагаю, как раз использовалась для переговоров во время застолий. Надо сказать, что гридница, как и воинская изба, занимала отдельный сруб, но крытые и довольно короткие переходы соединяли ее с главными хоромами.

— Убери девок, хозяюшка. Разговор у меня не для чужих ушей.

Приказал-то ласково, но по позвоночнику пробежал озноб.

— Коли девок отослать, люди дивиться станут. Поставь заслон на голос — это я дозволяю.

Я пыталась говорить так же ровно, как он. С явственной вкрадчивой угрозой, но получался сиплый шепот.

Богдан шире раздвинул губы в улыбке. Должно быть, его позабавили мои потуги удерживать в доме власть. А, может, явная оторопь возлюбленной Сигвара успокаивала его растревоженное тщеславие.

Преграда, не пропускающая голос, и правда, замаячила в паре метров от нас. Почти под носом у перепуганных сенных.

— Ну, здравствуй, Злата. Прежде случая не было тебя приветить. Да и видел я тебя лишь мельком — что мне до чужих красавиц… Покуда княже не пожаловал мне свой дар, первую любушку. Сказывали, что идти за меня ты не хотела. Мол, с того и потравилась, воле господской противясь… Да не больно я тому верю. Девки, что в обозные шлюхи попадают, обычно за жизнь цепко держатся.

Густо покраснела. Прямо от груди, от квадратного ворота. Если ранее все гадости, что окружающие обращали в адрес Златы, меня не слишком трогали, то сейчас… Это слишком личное. Владу-Богдану я ни за что не поддамся.

Ой, врешь ты все Богдан. Ты шакалом ошивался вокруг. И, наверное, намекнул кому следовало, что Злата будет лучшим подарком за добрую службу. Той же Зарине, я не удивлюсь. Во-первых, за Златой водилось больше всего добра; князь из гордости отнимать его не стал бы... К тому же в моем мире я понравилась Владу с первого взгляда. Тут этот фактор тоже мог бы сыграть свою роль.

— Что ж ты, воевода, на обозную согласился? Али не мог от порченой бабы отказаться? Или всё, что княжево, тебе мёдом намазано?

Рисковала ли я? Отчасти. Мое своенравия останется строго между нами. А я должна увидеть, что за человек передо мной. Пусть Богдан раскроется.

Конечно, я не рассчитывала, что на наместника моя дерзость окажет такое впечатление, что перевесит все политические выгоды от нашего союза. Однако пора выполнять распоряжение немногословного Сигвара. Если безропотно сносить оскорбления, то до Богдана, пожалуй, и не дойдет, что ему отказано.

Вернее, не так. Воевода отлично понимал намеки, но предпочитал их игнорировать.

Он по-прежнему стоял на приличном отдалении. Между нами — безопасное расстояние примерно в полторы вытянутых руки. Когда я почувствовала сильные мужские пальцы под подбородком, то в первый момент растерялась.