Чёрная королева: Огненная кровь (том первый)

Часть 2. Время неопределённости Глава 9. Всё неопределённо

Новость о том, что погиб Салавар Драго, стала для Иррис потрясением.

Когда она прибыла в Эддар, город находился в трауре, и в этом ей привиделся очень плохой знак. И хотя раньше она не особенно верила в знаки и приметы, но это было ровно до того странного вечера, когда в доме тёти Огасты неожиданно появилось семейство Драго.

Разглядывая приспущенные флаги и штандарты, перевитые траурными лентами, и слушая рассказы о несчастном случае, который произошёл с джартом Салаваром, Иррис ощутила, как её накрывает волна нехорошего предчувствия.

Ей вдруг подумалось, что череда плохих знаков началась с того самого письма, которое она сожгла на мадверском побережье. Как будто, обратившись к ветру, своим посланием она привела в движение какие-то неведомые и очень грозные силы. Сначала Большой мадверский шторм, потом полная опасностей дорога, в которой она дважды могла погибнуть, а теперь внезапная смерть Салавара — всё это выглядело неслучайным и пугало её.

В Эддаре, у городских ворот их карету встретил вооружённый отряд, и это тоже показалось Иррис довольно странным, а именно то, что эти люди столько дней жили на постоялом дворе, ожидая её прибытия. Хотя поначалу такое внимание было даже приятно, но ровно до того момента, когда их кавалькада свернула с широкой дороги, ведущей в город, и направилась вверх по холму меж зарослей магнолий и эвкалиптов, а сопровождающий попросил её поплотнее задёрнуть шторы. Окружная дорога привела их в отдалённый особняк на берегу небольшого озера, скрытый за высоким забором от посторонних глаз.

Поразмыслив немного, Иррис решила, что дело тут вовсе не в том, что Себастьян Драго не рад прибытию своей невесты. Всё это было как-то связано с тем, о чём эфе Салавар предупреждал её перед отъездом. Хотя, несмотря на это секретное прибытие, в доме Иррис уже ждали, и приём оказался выше всяких похвал.

Ей дали повара, двух вышколенных горничных и личную помощницу по имени Армана, в обязанности которой входило развлекать Иррис и удовлетворять любые её пожелания. Кроме этого к услугам гостьи оказались мольберт, холсты и краски, набор музыкальных инструментов на любой вкус, а также комната, уставленная шкафами с книгами, огромный стол красного дерева и письменный прибор. Судя по свежим царапинам на паркете — обставляли библиотеку совсем недавно. И ей было очень приятно осознавать, что сделано это было к её приезду, и Себастьян помнил о том, что именно она любит.

В тот же день она заметила вокруг особняка целую армию охраны, и в груди снова шевельнулось нехорошее предчувствие. И хотя Салавар Драго ещё там, в Мадвере, предупреждал её о множестве своих врагов и опасностях в пути, но ведь она была уже в Эддаре, в их родовом гнезде, разве его предупреждения о врагах распространялись и на это место?

Себастьян прибыл вечером, был грустным и как-то холодно принял её сочувствие. Иррис ожидала этой встречи с надеждой и страхом, потому что всю дорогу думала о том, а правильное ли решение она приняла? А вдруг её внезапное согласие в Мадвере стать женой Себастьяна Драго было сделано под влиянием магии? И хотя она была уверена в обратном, всё равно какие-то сомнения оставались. Ведь, если Салавар Драго с лёгкостью смог внушить её тётушкам расположение к себе, почему он не мог сделать того же с Иррис, чтобы получить желаемое? Она ведь совсем его не знала!

Под мерное покачивание кареты она всю дорогу до Эддара пыталась представлять лицо Себастьяна, его серые глаза и милую улыбку, его голос, ласкающий слух, чтобы возродить те ощущения, что она испытывала в Мадвере, когда он был рядом. Но воспоминания о нём отчего-то стали совсем размытыми, стёртыми, и перемежались с другими, куда более яркими воспоминаниями, и отнюдь не такими приятными. Воспоминаниями о других серых глазах, горячих ладонях, о другом голосе, от которого почему-то мурашки бежали по коже. И умом она понимала, что Альберт Гарэйл повёл себя, как человек недостойный, попытавшийся воспользоваться её слабостью и уязвимостью, и что ей не нужно думать о нём, вспоминать и пытаться понять или оправдать его некрасивый поступок, но ум был бессилен перед чувственными воспоминаниями о поцелуе на берегу озера.

Иррис всеми силами гнала от себя образ Альберта Гарэйла, насильно пытаясь вспоминать Себастьяна, и к концу дороги вконец измучилась этой борьбой, так, что в итоге два этих лица слились в её воспоминаниях в одно. Поэтому Иррис предпочла вообще не думать о предстоящей встрече и занялась сочинением стихов, правда, и они получались почему-то совсем не о том, о чём она хотела написать.

По прибытии она надеялась, что новое место и скорая свадьба заставят её забыть весь тот ужас, который ей пришлось пережить по дороге в Фесс. Но она уже четвёртый день была в Эддаре, и вот уже четвёртую ночь воспоминания об этом возвращались к ней в кошмарах, сплетаясь в странный клубок жутких и будоражащих кровь обрывочных сновидений.

Падение в пропасть, крики, истошное ржание лошадей…

Чудесное спасение, горячие руки мэтра Гарэйла и его пронзительный взгляд…

Радуга во всё небо, и странное чувство, будто у неё выросли крылья…

Страшная гроза, бешеная скачка, обрыв, бурлящий поток под ногами, и молния, расщепившая сосну прямо над головой…

И снова чудесное спасение. И снова его руки, которые удерживали её над бурлящим потоком.

Праздник, вино, танец, от которого всё тело пылало огнём, и необъяснимые желания, каких ей никогда прежде испытывать не приходилось…