Черная кошка для генерала. Книга первая.

Глава №1. Знакомство.

На выездном заседании суда рассматривались вопросы по определению меры пресечения несовершеннолетним подозреваемым. Пожилой судья Леонид Долгалев проводил усталым взглядом людей, покидающих закрытое судебное разбирательство, и спросил: 

– Кто там у нас следующим пунктом?

– Иванова Елизавета Алексеевна. Четырнадцать лет. Обвиняется в грабеже: с группой подельников отнимала у подростков мобильные телефоны, затем продавала их за десятую часть реальной стоимости в полулегальных салонах связи, не требовавших документов на технику. Всего восемь доказанных эпизодов, – пояснила следователь.

 

– А что скажет наша защитница? Адвокат Савельева, что думаете по поводу этой девочки: кто в группе этих подростков главный зачинщик и подстрекатель? Вы хоть и очень молоды, но уже успели завоевать себе репутацию проницательного человека, что для ваших лет – весьма большое достижение.

Адвокат Савельева, она же Лариса Васильевна, она же просто Лара (для друзей и близких), задумчиво ответила:

– Думаю, что она и есть их главный лидер. Но еще я думаю, что держать четырнадцатилетнюю девочку в СИЗО во проведения расследования – а оно может растянуться на несколько месяцев – это негуманно и неразумно. Это ее первое нарушение закона. Ничему хорошему она в СИЗО не обучится, а вот «полезные» связи приобрести сможет.

– А на свободе она сможет запугать всех наших пострадавших и свидетелей – уже пробовала, когда поняла, что «жареным» запахло! Эта девица успела так застращать двух потерпевших маленьких девочек, что они из дому без взрослых выйти боятся теперь! – выдвинула контраргумент следователь.

– Вы этих-то дылд раскрашенных и избалованных маленькими девочками называете?! Да это стервы почище Лизы Ивановой!

– Им всего пятнадцать и за их спиной не стояли пьяные подростки...

Но договорить следователю Лавровой не дали: судья хлопнул ладонью по столу и приказал:

– Прения сторон оставьте для суда, который будет определять наказание для этой Ивановой, нам сейчас нужно определиться лишь с одним вопросом: отпустить ее под надзор без лишения свободы или оставить в СИЗО на время следствия. Зовите всех, мне пока все ясно.

Адвокат Савельева вышла в коридор:

– Все приглашенные на слушание дела Ивановой Елизаветы Алексеевны – прошу пройти в зал суда.

Осмотрев немногочисленных людей, просочившихся в двери, и полицейского, отконвоировавшего в зал подследственную, Лара схватилась за мобильный телефон:

– Анна Олеговна, вы где?! Уже заседание начинается!

– Дома! И не собираюсь ехать ни на какое заседание: у меня маленький ребенок на руках, а эта дрянь мне не дочь! Я вам уже говорила – нечего мне названивать, Лизка сама дел наворотила, пусть сама и расхлебывает!

– Она ваша дочь! Без поддержки законных представителей она может остаться в СИЗО на полгода, а то и на год! Я же вам объясняла! Пока будут вестись следственные действия, ей каждые два месяца будут по новой продлевать пребывание под стражей.

– Не нужна мне такая дочь! У меня новая семья, понимаете? Новый муж, новый ребенок: сын, который вырастет нормальным человеком, а не такой бл... и с..., как Лизка! Не звоните больше!

Адвокат, еле удерживаясь от бранных слов, проговорила:

– Как скажете.

В ответ раздались гудки. Лара вздохнула горько и пошла в зал – нехорошо заставлять суд ждать.

«Вот что значит начать жизнь с чистого листа! А что там осталось – на перевернутой странице – и неважно, пусть даже и собственные дети. Новые же теперь есть!»

– Где мать подследственной? – недовольно спросил судья Долгалев.

 – Ваша честь, она не смогла приехать – у нее маленький ребенок на руках...

Леонид Долгалев только вздохнул и не стал разглагольствовать на тему, что ребенка можно было бы с кем-нибудь и оставить на часок. Иллюзий относительно великой родительской любви у судьи давно не было.

Заседание пошло своим чередом: следователь озвучила свои опасения, что подследственную нельзя оставлять на свободе, педагог из школы предоставила суду крайне негативную характеристику Ивановой Е.А., из которой следовало, что эта девочка – весьма трудный подросток, необучаемый и «невоспитуемый», от которого школа будет рада избавиться хоть на время, а лучше бы – навсегда. Детский психолог охарактеризовала Иванову как крайне агрессивную личность, замкнутую, неконтактную и неуправляемую.

«Интересно, с чего психолог сделала такие выводы, если эта Лиза с момента ареста ни слова никому не сказала, и на все вопросы и предложения психолога отвечала только молчанием: и тесты отказалась проходить, и картинки их мудреные отказалась раскрашивать. Видно кто-то из «авторитетов» сказал девочке, что лучшая защита – это молчание, вот она так себя и ведет», – думала Лара.

Тем временем судья уже успел принять какое-то решение и обратился к отцу подследственной:



Валентина Елисеева

Отредактировано: 02.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться